Инстинкт
Шрифт:
— Тут можно поблагодарить отца Евгения. Он уточнял у мэра Граунд-Хилла о наших «друзьях», и узнал, что в ту местность никого не отправляют, так как оттуда никто не возвращался уже больше недели.
— Будем надеяться, что мы станем первыми, кто вернётся. — Скай улыбался. Он был позитивен и хотел, чтобы никто из его друзей и коллег не боялся грядущей миссии.
— Тогда вот вам первый приказ — не умирать, — Нейт поддержал Ская.
— Так точно. — Все хором ответили своему командиру, кроме Джейка, который тихо и одобрительно кивнул. Лия же промолчала, ибо не уловила общего настроя.
После этого дружеского поднятия
— Мы приближаемся. План таков: наш броневик будет кружить всё время вокруг рынка, в нём останется водитель и Адам, на первом кругу все будут выходить по двое с каждой стороны. После высадки разделяетесь и идёте вглубь. В итоге будет восемь групп. Предупреждаю, будьте осторожны, передвигайтесь медленно и бесшумно. Если вы встретите противника, то можете его устранить, но по-тихому. В других случаях дожидайтесь пока другие группы не пересекутся в середине, тогда мы выйдем к тому, кто не пришел. А там, будем работать по ситуации.
— Я хочу пойти с Томасом вдвоём! — громко сказала Лия. Ей сразу не понравилась мысль, что он будет один без её защиты, даже без защиты любого другого человека.
— Отставить! Нам нужна максимальная эффективность в этой операции. Мы устраиваем не просто разведку, а настоящую облаву на их аванпост. Твоя обязанность — придерживаться общего плана, и мы не потерпим, чтобы кто-то нарушал его целостность. — Нейт и Лия смотрели друг на друга, пытаясь отстоять своё положение, не желая подчиняться или идти на уступки.
Томас наблюдал за тем, что каждый из них сверлил взглядом другого. Ему казалось, что вот-вот и начнётся драка.
— Лия, пожалуйста, сделай так, как сказали. — Том положил руку на плечо девушки. Лия обернулась на него, и, её взгляд моментально изменился на нежный и сочувствующий, в нём даже читалось извинение за вспыльчивость. — Всё будет хорошо, мы в любом случае встретимся.
— Что ж… порядок выбирайте сами. Просто выходите из машины, когда она будет замедляться. — Нейт встал со своего места и направился к кабине водителя. Облокотившись на заслонку, он посмотрел через небольшое смотровое окно. — Открывай.
Трап бронемашины начал опускаться, сам транспорт постепенно начал замедлять ход, пока его скорость не упала до скорости спокойно ходячего человека. Все посмотрели на открытую освещенную и пустую улицу. Повсюду на земле лежал мусор и ошмётки прошлой жизни города.
Томас выпрыгнул из машины первым. Он впервые вышел во время движения и с трудом удержался на обеих ногах, чтобы не упасть на землю. Лия начале идти следом за ним, но её остановил Нейт, крепко взявшись за её руку.
— Жди! Через метров десять выйдешь. — Нейт смотрел на улицу, выискивая нужные ему ориентиры. Высмотрев подходящее место, он жестом показал Лие, что та может также выступать.
Том наблюдал за всей картиной из-за угла. Недавний разговор о Лие его так смутил, что он не мог успокоиться, пока не увидел, что с девушкой всё в порядке. Когда она спрыгнула на землю, то быстро осмотрелась. Она продолжительно посмотрела в сторону, куда должен был войти Томас и направилась по своему пути. Юноша облегчённо
Юноша проходил по засоренным узким коридорам рынка. Он видел, как сильно отличается местная территория от того, что было в Граунд-Хилле, где все постройки были сделаны небрежно и на скорую руку. Местные строения выделялись грациозной архитектурой, её плоские и обшарпанные стены давили на разум больше, чем привычные стены подземного бункера. Хоть в убежище проходы были уже в два, а то и три раза, то на рынке для Томаса они казались более узкими.
Окна бывших магазинов и забегаловок были или разбиты, или завешены различными бумагами, кусками картона или тканью, некоторые и вовсе были закрашены в чёрный цвет. «Насколько долго люди смогли прожить в этих стенах?» — спрашивал себя Томас, уделяя достаточно времени на то, чтобы осматриваться по сторонам. Юношу остановила одна мысль, которая врезалась ему в голову так же быстро, как и происходили выстрелы из огнестрельного ружья. Он осознал то, что в очередной операции хромал инструктаж. Сколько времени дано пройти до центра рынка? Сколько будут ждать остальные? Томас выругался про себя. Он сделал это с облегчением, зная, что рядом не было Лии, которая легко бы начала интересоваться непонятным для неё словом. А может она и знала его, она могла его услышать среди своих подруг и матерей, или вообще от жителей Граунд-Хилла.
Томас перебирался через плотные залежи мусора, которые сладко напоминали о жизни до бункера, о тех днях в мрачных стенах детского приюта, о которых сейчас можно только тосковать. Кругом лежали пакеты и коробки из-под еды, иссохшие от времени, остатки пищи и пыль с грязью и песком. Где-то даже наблюдались скелеты одомашненных животных и птиц, которые искали себе дом и еду. Дальше по пути на стенах начали появляться граффити с рисунками и надписями. Некоторые из них являлись воспеваниями о том, что на человечество грянуло возмездие. Кто-то проклинал затейщиков ужасной войны и дальнейшего вымирания всей человеческой расы.
На одни рисунки и надписи наносились другие, более новые. Там были записаны имена и профессии тех, кто хотел бы жить вечно, хоть даже в виде надписи на стене. Джеймс парикмахер. Эрик водитель. Том учитель. Последнее имя далось Томасу тяжело, он сравнил себя с тем Томом, который скорее всего погиб. Томас в своём роде тоже был учителем, по крайней мере таким он был для Лии и некоторых детей. Такие похожие имена, такие одинаковые судьбы. Томас уже не хотел, чтобы его называли Томом. Он не хотел, чтобы его называли именем мертвеца и решил внести свою долю на стену забытых. Юноша огляделся под собою и решил взять кусок обугленной древесины, как карандаш для своего послания.
«Томас». Он остановился. Кто он сам для себя? Учитель? Нет, он учитель для небольшого количества людей. Друг? Друзья есть у всех. Солдат? Нет, сейчас каждый из нас солдат. Томас такой же, как и любой другой человек в этом ужасном мире, он имел со всеми одну судьбу и одни обязанности. Он ничем не выделяется от всех, кроме того, что он единственный знает о мёртвых на стене. Единственное послание, что Томас оставил на стене мертвецов, это несколько простых слов — «Томас, что будет помнить». От этих тяжёлых мыслей, что столько людей погибло, и столько же будет забыто, невольно начала кружиться голова.