Инстинкт У

Перепечина Яна

– А в чём дело? – вскинулась завуч.

– Дело в том, что за два сочинения из четырёх я могу поставить только по трояку. Да и то с натяжкой.

– Как? Им же помогала подруга Анжелы Петровны! Она же…

АлиСанна невероятным усилием сдержалась, чтобы не высказать ничего про учителя первой категории, который считает, что за подобные работы можно поставить пятёрки, и сказал только:

– В сборниках «500 “золотых” сочинений» и то можно работы получше найти. Орфографических и пунктуационных ошибок нет, это верно. Но вот содержание…

– А если не исправлять?

– А если в методцентре не ограничатся просто наличием работ в тетради,

а решат проверить, хотя бы даже и по диагонали? – вопросом на вопрос ответила АлиСанна.

– Ужас, - прошептала завуч и стала набирать номер. АлиСанне даже жалко её было. С половины восьмого она в школе. Шестой час дня, а работе конца и края не видно. Про то, что и сама работает так же, АлиСанна и не вспомнила.

Через полчаса Анжела Петровна и Алиса, обеспокоенные и недовольные, были в триста одиннадцатом кабинете.

– Что случилось?!

– Два сочинения нужно переписывать, полностью, - сказала АлиСанна и подумала: «Если они сейчас скажут про учителя первой категории, я разобью что-нибудь!»

Но они, к счастью, этого не сказали. И до девяти вечера АлиСанна надиктовывала своей горе-медалистке сочинения.

– Но ведь теперь и другие два придётся переписывать. Они же ведь в одной тетради должны быть! – сообразила вдруг Анжела Петровна.

– Придётся, - безжалостно кивнула АлиСанна, которой почему-то было совсем не жаль ни коллегу, ни её дочь, - за ночь перепишите, а утром, к девяти привезёте мне. Мне ещё их снова проверить нужно будет.

– За-а-аче… - начала спрашивать Анжела Петровна, но вовремя остановилась и исправилась:

– Мы всё поняли. И постараемся не сделать глупых ошибок.

– Да уж, постарайтесь, - неласково ответила АлиСанна, которая вообще никогда и ни с кем в таком тоне и такими словами не изъяснялась. И ей не нравились ни тон, ни слова. Но говорить по-другому с медалисткой и её мамой у неё уже просто не получалось. Физически.

Сочинения ей привезли вовремя. Она их проверила, своей рукой поставила пару пропущенных запятых. Вместе с завучем они поехали в методцентр. Там АлиСанна долго сидела, выпрямившись и сложив руки на коленях, перед женщиной с неприятным сухим лицом, пока та задумчиво листала тетради и нудным голосом читала нотации. И едва не рассмеялась той в лицо, когда она вдруг спросила:

– Что это за тема – «Гражданская война в литературе советского периода»?

– А что вас смущает?

– Советского Союза давно нет.

– Вы хотите сказать, что и не было?

Методист неожиданно смутилась:

– Был, но ведь уже нет.

– То есть тема, на ваш взгляд, должна звучать так: «Гражданская война в литературе

бывшего советского периода»? Или как? – ледяным, не предвещавшим ничего хорошего, голосом поинтересовалась АлиСанна. Завуч Елена Дмитриевна всё время сидевшая тише мыши, испуганно покосилась на неё и умоляюще пожала руку. АлиСанна мольбу проигнорировала и со сдерживаемым бешенством посмотрела на методиста, насмешливо вздёрнув бровь.

Она за этот год столько всего пережила. Она умудрилась выдержать нагрузку в сорок два аудиторных часа, два классных руководства, заботы председателя методобъединения, бесконечные педсоветы, совещания, планёрки, оперативки, заседания, «огоньки», Недели театра, физики, химии, алгебры и прочих предметов, написание характеристик в военкомат, подготовку к экзаменам и… Господи, да сколько ещё всего она умудрилась выдержать! И тетради проверяла исправно, и дневники, и к урокам – ну, надо же! – готовилась. И с родителями постоянно вела работу. И в

театры-музеи детей вывозила… А тут… А тут… Какая-то… АлиСанна сдержалась и даже мысленно не обозвала методиста нехорошими словами, но всё же закончила: «А тут какая-то..., которая ни дня не проработала в школе, будет меня учить?!» И это было не зазнайство, не звёздная болезнь, это была нормальная реакция едва живого от работы учителя-практика на нотации того, кто не имеет на это никакого права. Но, повторюсь, АлиСанна сдержалась и только насмешка в её глазах была столь явной, что методическая дама нервно задёргала щекой, закрыла тетрадь и сказала примиряющее:

– Ну, я вижу, что всё в порядке. Работы есть, они хорошие, проверены и оценены объективно. А тот пропуск оценки – просто досадная случайность. У меня к вам претензий больше нет.

– Спасибо! – страшно обрадовалась Елена Дмитриевна. А АлиСанна встала и с достоинством попрощалась:

– Всего хорошего.

– И вам, и вам тоже, - пробормотала методическая дама, не чая, похоже, избавиться от них поскорее.

Они вернулись в школу, и АлиСанна побежала в свой кабинет, где проверяли экзаменационные работы её подруги и коллеги в одном лице. Сложность заключалась в том, что к концу школы почерки у большинства юношей сильно испортились, и проверять их работы могла только сама АлиСанна, хорошо разбиравшаяся в ставших уже привычными каракулях, или любой другой учитель, но, вооружившись лупой, и невозможно долго. Да ещё и следующий экзамен был недальновидно назначен назавтра. А по правилам оценки непременно следовало огласить до его начала. Вот они и сидели, составив две парты и склонившись попарно лицом друг к другу, чтобы в затруднительных случаях тут же подумать всем вместе, не вскакивая и не бегая по кабинету. Когда в семь вечера к ним зашла директор, были проверены только две трети работ.

Узнав об этом, Оксана Савельевна всплеснула руками:

– Что же делать?

– Что делать? Ночевать здесь будем. Сейчас прервёмся только, сходим на рынок, купим еды, немного развеемся – и снова за работу.

– Ну, оставьте, в конце концов, на завтра, - пожалела их директор.

– На завтра нельзя. Завтра первый устный экзамен. И мы должны перед ним вывесить все оценки.

– Кошмар какой! Кто такое расписание составил?! – возмутилась Оксана Савельевна, и все не выдержали, нервно рассмеялись.

– Уж точно не Алиса Александровна и не мы, - хмыкнула несдержанная Элла.

Директор устало села на один из стульев. Посидела молча. Остальные тоже ничего не говорили. После долгой паузы Оксана Савельевна выдохнула сквозь сжатые губы и негромко сказала:

– Забирайте работы домой. Проверите, а завтра к восьми принесёте. И не говорите мне, что это запрещено. Я и сама знаю.

– Не будем, - сказала АлиСанна. Она аккуратно сложила недопроверенные тетради в плотную папку, сунула её в свою сумку и встала. Остальные тоже.

– Проверенные тетради мы должны положить к вам в сейф, - напомнила Ульяна Оксане Савельевне.

– Идите домой. Я сама положу. И никому ни слова.

Через два часа, сбегав по домам, переодевшись, приняв для бодрости душ и купив разных вкусностей, чтобы коротать ночь, они собрались у АлиСанны в квартире. Любимый Муж был на сутках. Но в наличии имелись встревоженные и недоумевающие свёкры, временно живущие у них. Они с удивлением смотрели, как сноха и её подруги притащили в большую комнату стол с кухни, поставили его посредине и водрузили на него настольную лампу.