Инстинкт № пять
Шрифт:
Я передумала, быстро вернулась в гостиную и вышла на балкон. Стиснув зубы, встала на табурет, затем — на узкие перильца, а оттуда шагнула на кирпичный карниз, идущий вдоль стены. Лишь бы добраться до водосточной трубы! Обнять ее крепкокрепко двумя руками и ждать помощи.
Я не успела сделать шагу, как психопат пулей вылетел на балкон. Увидев меня на карнизе, он снова был сбит с толку. С одной стороны, ничего не стоило схватить жертву протянутой рукой, с другой стороны, он не понимал, что я делаю там на стене.
Я сделала шажок по
Сумасшедший снова улыбался полоумной улыбкой. Он принял происходящее за новую игру. Уверенно взобравшись на балконное перильце и расставив руки, идиот принялся с дьявольской легкостью лунатика легко шагать взад и вперед по узкой металлической полосе, едва ли шириной в пять сантиметров. Он показывал мне, что тоже запросто способен вытворять такие вот опасные штуки. На углах перилец психопат спокойно поворачивался на пятках, не обращая внимания на высоту этажей сталинского дома.
Я ободряла чокнутого вымученной улыбкой и отчаянно цеплялась за стену — шажок, еще один шажок, еще… — а вот и водосточная труба! Я обняла ее с такой силой, на какую способно спасенное дитя.
Теперь я была на безопасном расстоянии, и психопат мгновенно учуял — он не сможет дотянуться до жертвы руками. «А-а-а!» Его реакция молниеносна.
«Писюха!» — выкрикнул он чуть не плача и с рыком обманутого чудовища схватил лыжную палку — лыжи стояли на балконе — и попытался дотянуться до жертвы.
Если бы это были взрослые лыжные палки, то сбить с карниза меня ничего бы не стоило. Но в руках безумца была моя детская лыжная палка: бамбуковая тросточка с пластмассовым блюдечком и кончиком из алюминия. И все же конец палки свистел в воздухе буквально в нескольких сантиметрах. Я изо всех сил вжималась в стенку, обнимая трубу. Внезапно труба дрогнула. Глянув вверх, я в панике увидела, что от моей тяжести звено трубы, за которое я цеплялась, начинает выдираться из железной кишки водостока.
Как назло, наши окна выходили на глухой брандмауэр и заброшенный угол двора. Надежд на случайный взгляд прохожих почти что не было.
Убедившись, что добыча вне досягаемости, псих умчался в гостиную, где оставил свой нож на столе. За ножом! Как ни было страшно, но я раскрыла объятия вокруг предательской трубы и снова пошла по карнизу прочь от балкона, животом к стене, все ближе и ближе к раскрытому окну соседней квартиры. Какая удача, что было открыто! Меня отделяло от спасения несколько шагов, когда психопат вернулся с вырванной гардинной палкой. К ее концу он на ходу прикручивал проволокой свой жуткий скальпель. Таким копьем меня можно было проткнуть насквозь.
Камешки опять полетели из-под ног: ой, мамочка! Кроссовка сорвалась с карниза, и я чудом удержала равновесие, вцепившись пальцами в щели. А когда укрепила ту ногу, край штукатурки под натиском левой руки обломился, и я снова чуть не полетела вниз.
Убийца
Новый замах безумца.
Я делаю еще один шажок к окну.
Психопат пытался убить меня в самый разгар майского дня, и никто, ни одна живая душа не заступилась за несчастную девочку. Только старая стена пришла мне на помощь, каждый раз подсовывая под руку, под кончики скрюченных пальцев, еще одну глубокую трещину, за которую можно уцепиться, еще один прочный кирпич, на который можно поставить ногу.
Еще один шаг вдоль карниза — и моим глазам открылась незнакомая комната — кабинет, полный книг. Ухватившись руками за противоположный край подоконника, я, обдирая коленки, вскарабкалась и тяжело спрыгнула на пол. Все! Сзади остался тоскливый рев безумца: жертва скрылась из глаз. Опрометью подбегая к двери из кабинета, отчаянно стучу: тук-тук-тук, можно войти? Это я, Красная Шапочка! В ответ тишина… словом, в квартире никого не было, мне опять повезло, а замок в прихожей легко открывался изнутри.
Спасена! Это был соседний подъезд нашего дома.
Стараясь не давать никакой пищи для чужих глаз, я стерла платочком следы красного кирпича с коленок. Оправила одежду. Стряхнула с волос кирпичную пыль и, уняв сбитое дыхание, спустилась во двор, где присоединилась к стайке девчонок, игравших в бадминтон. Разумеется, я молчала в тряпочку. Носить сердце на рукаве, чтобы его клевали вороны? Увольте!
Отсюда я хорошо видела свой подъезд, там стояла машина скорой помощи, белый пикап с красным крестом на борту. Но кабина была пуста. Оставалось самое простое — ждать.
Безмятежный волан летал над головами. Все-таки как хорошо жить… Минут через двадцать появилась Фелицата. Она старалась идти как можно медленней. Сделав вид, что поправляет туфлю, ухватилась рукой за борт скорой помощи и бросила взгляд в кабину. Она явно кого-то искала за рулем. Затем поставила на скамейку у входа поклажу, закурила — и вдруг! — заметила меня среди играющих девочек. Она была ошарашена, напугана, больше того — раздавлена. И не смогла скрыть своих чувств.
— Элайза! — ее голос сипел, лицо пошло пятнами. Она не знала, что сказать.
Наконец взяла себя в руки:
— Ты почему во дворе? А уроки?
— Там пришел мастер ремонтировать телефон.
— Какой еще мастер? И ты оставила его одного?! В квартире!
Ничего не соображая, кроме того, что я не попалась в ловушку, она кинулась в подъезд.
Конец ее был ужасен.
Увидев «большую черную писюху», психопат перерезал служанке горло. Всего на теле несчастной насчитали больше сорока ран от скальпеля… впрочем, все это я узнала от девочек во дворе на следующий день. Кажется, психопата даже не судили, а упрятали обратно в клинику для душевнобольных.