Инстинкт бойца
Шрифт:
Полковник сложил руки на столе, отложив в сторону ручку, которой поигрывал во время вступительного слова.
– У вас была потребность в деньгах? Вас шантажировали? Почему вы приняли чье-то предложение? Кто этот человек? Если такового не существует, то что вами двигало, когда вы вступили в преступный сговоре полевым командиром Давлатовым?
Заплетин начал отвечать сразу.
– Потребности в деньгах у меня не было. 12 января этого года командир роты майор Казначеев дал моему расчету задание: встретить в определенном месте человека и переправить его в Грузию.
– Он как-то мотивировал свой приказ?
– Майор сказал, что
– Вы знаете его?
– Да, я узнал его, видел несколько раз по телевизору. Его фамилия Аширов, он эмиссар Республики Ичкерия в международных организациях: ООН, ПАСЕ и других.
– Вас не насторожил подобный факт?
– Это политика, а мое дело выполнять приказы. Я подписывал документы о неразглашении секретов.
– Хорошо. А, как бы это сказать... ропота среди бойцов вашего отряда не было? Сколько человек в вашем подчинении?
– Чертова дюжина. Многие так нас и называют. Нет, особого ропота не было. Об этом каждый думал, но вслух не высказывал. Позже во время рейдов мы стали обсуждать эту проблему. А вообще, - губы Заплетина тронула легкая улыбка, - между бойцами моего расчета сложилась своеобразная манера общения.
– И все же, что вы думали по поводу сомнительных приказов и всего, что было связано с ними?
– Я размышлял над тем, что видел своими глазами.
– Разумно. И что же вы наблюдали вокруг?
– То, что с крупными бандформированиями борьба практически прекратилась, с полевыми командирами велись и до сих пор ведутся переговоры. Если две-три крупные банды найдут между собой общий язык и примут предложение новой администрации Чечни, им разрешат вернуться в селения. Остальное - дело МВД: проверять и перепроверять, на ком много крови, на ком поменьше. Все равно через месяц-два Объединенная группировка войск Министерства обороны перейдет под командование МВД. Что касается мелких банд численностью до пятидесяти человек, мы выслеживали их и уничтожали.
– Своими силами?
– спросил Эйдинов.
Заплетин промолчал.
– В общем-то все это неплохо. Даже хорошо. А вы не пытались выяснить, насколько велики полномочия Казначеева?
– Однажды попытался. В основном мы переправляли клиентов через азербайджанскую границу, шли через Дагестан. Реже - через границу с Грузией. К середине марта мы переправили в общей сложности два десятка человек. Некоторые из них скрывали свои лица под масками, другие - нет. То, что дело плохо и мы влипли всем расчетом, я понял после разговора с Казначеевым. Майор сказал что-то об общественности, которая требует от российских военных действий - трупов боевиков и полевых командиров. Он никогда так долго и пространно не говорил на подобные темы. А закончил, соответственно, приказом.
На высоте 128,0 нас дожидались шесть арабов, хохол и два латыша, все наемники из лагеря Давлатова. Сам Индус не присутствовал, он оставил своих боевиков, срок контракта которых истек. Они должны были получить заработанные деньги в его диверсионном центре в Азербайджане. Наемники знали, что мы проводники, но не догадывались о своей судьбе. У них было кое-какое оружие... Одним словом, мы уничтожили их, нашли схрон, где Давлатов оставил энное количество фугасов, оружие, положили рядом трупы, указали по радио точные координаты и сменили место. Через сорок минут налетели "Су-25", потом указанную высоту обработали "вертушки". За ними подоспели мотострелки и мы. Нашли то, что и должны были найти: десять трупов
– Продолжайте.
– Когда в откровенном разговоре с Казначеевым я высказал свои сомнения по этому поводу, мне было приказано явиться в штаб Объединенной группировки, где меня встречал начальник моего направления майор Тавров. Он ничего не стал объяснять, только подтвердил полномочия командира роты и добавил, что я могу встретиться еще и с полковником из Генштаба, который в это время находился в расположении мотострелковой дивизии в Ведено.
– Вы встретились с ним?
– Нет. Я не стал искушать судьбу, и, может быть, зря. Простые вроде бы слова майора Таврова были недвусмысленной угрозой. К тому же он сказал, чтобы я держал язык за зубами, что мой заместитель лейтенант Скумбатов хочет занять мое место. Он одноглазый, кличка Один-Ноль, номер в группе "один-двенадцать". Вообще он замкнутый человек, нелюдимый. Я думаю, вряд ли он метит на мое место, но приказ выполнит. Также Казначеев предупредил и насчет общих настроений в моей группе, подчеркнул, мол, второй расчет ничуть не хуже. Потом многозначительно добавил: "Или не лучше".
– Пожалели своих бойцов?
– Я жалею, что никто из них в конце концов не сделал того, что сделал тот капитан-связист.
– А как фамилия полковника, к которому вам рекомендовал обратиться куратор?
– Алексей Гущин, отчество его я не знаю, он танкист. Но я не уверен, что между ним и Тавровым существует связь. Майор мог назвать любую фамилию на выбор, лишь бы она была мне знакома.
– Кроме роли проводников, чем еще, скажем так, нагрузил вас командир роты?
– Через нас он передавал боевикам деньги, несколько раз мы доставляли Давлатову боеприпасы в небольших количествах. В основном это были автоматные патроны.
– А сам Давлатов покидал расположение своего лагеря?
– С марта - четыре раза. На азербайджанской границе мы передавали его в руки другой группы. Кто они такие, я не знаю.
– Говорили они с акцентом?
– Я не слышал их голосов, И еще. Недавно мы уничтожили еще одну группу бандитов, при этом развязали язык одному хохлу, он тоже воевал на стороне боевиков по контракту и намеревался вернуться на родину. Звали его Ящук Леонид, родом он из Житомирской области, проходил подготовку в диверсионном центре Давлатова. Это мощная база по подготовке террористов. Всего насчитывается до трехсот иностранных наемников - кто уже с опытом, кто только еще учится. Неподалеку есть небольшой аэродром, отрабатываются прыжки с большой и сверхмалой высот. Но в основном там обучают методам ведения партизанской войны, готовят диверсантов и террористов, обучают идеологической пропаганде.
На базе есть мечеть, больница, столовая. И самое главное. Среди инструкторов на базе кто-то из наших кадровых офицеров, может быть, в чине полковника, не знаю. Не знал этого и тот хохол-контрактник.
– Почему вы так уверены?
– Иначе он сказал бы, - ушел от ответа Заплетин.
– Остановитесь поподробнее на этом полковнике. Может быть, Ящук описал его внешность?
– Тот полковник работает на Давлатова не на постоянной основе, он приезжает в лагерь и обучает курсантов специфике работы с российскими военными, тактике, национальным нюансам мышления. Одним словом, психологии.