Инстинкт бойца
Шрифт:
– Я возглавляю один из отделов военной контрразведки, - Владимир Николаевич то ли ушел от ответа на вопрос, то ли дал исчерпывающий ответ.
– У меня свояк работал учителем физкультуры, но ничего не смыслил в геометрии. А школа одна.
– Ближе к делу, - огрызнулся Эйдинов.
– К юмору я равнодушен. Меня интересует подразделение, о котором я упомянул. Достаточно для намека?
– Вполне. Так вот, эта рота ничего общего с элитой не имеет, поскольку элита у всех на виду. О ней пишут, ею восторгаются. Элите дают Героев. А вы имеете дело с секретным подразделением, состоящим только из офицеров. Это диверсионная группа,
Эйдинов сделал несколько пометок на чистом листе бумаги. Полученная им накануне информация полностью соответствовала данным, которые сообщил ему Марк.
– Вы хотите сказать, что выйти на офицера этого подразделения невозможно, так?
– Там все офицеры, - напомнил Марк.
– Досрочные звания им присваивают редко, даже очередные представления приходят с задержкой. Там можно увидеть сорокалетнего майора или капитана. Но сорок лет - это предел. Им идет год за два, двойной оклад, пайковые, высокие премиальные за каждый рейдовый день. Так что звания им в общем-то ни к чему.
– Я знаю.
– Эйдинов снова черкнул на листке.
– Ответьте мне на следующий вопрос. Кому они подчиняются в составе Объединенной группировки войск в Чечне?
"О, куда вас занесло!" Марк демонстративно почесал в затылке. Скудные сведения о второй чеченской кампании он черпал за решеткой. Но о деталях и интригах первой мог рассказать много интересного. И потом, чем отличается первая кампания от второй? Лишь порядковым номером.
– Как в таковое в объединение силовые разведрасчеты не входят, пояснил Сергей, отвечая на вопрос полковника.
– Или, лучше сказать, они подчиняются ОГВ оперативно. Отдаленно это похоже на то, как командиры частей Министерства обороны подчинены комендантам районов. Диверсанты получают приказы от офицера своего направления. Тот, в свою очередь, контактируете вышестоящим офицером разведки при штабе Объединенной группировки войск. То есть нет обычной системы подчинения, когда, например, приказ из Генштаба идет в штаб округа, оттуда в штаб армии, дивизии и так далее. Здесь мы видим прямое или непосредственное управление.
– Из первых рук, - Эйдинов покивал головой.
– Порой бывает и так. Секретная рота, задания соответствующие.
– Значит, - повторился контрразведчик, - установить контакт с офицером диверсионной группы трудно?
– Послушайте, полковник, прежде чем отвечать на конкретные вопросы, я бы хотел услышать от вас хоть слово о моих гарантиях. Ей-богу, мне не понравился ваш прием, - Сергей обвел руками серое пространство комнаты для допросов, которая имела функции дополнительного давления.
– А когда надобность во мне отпадет, вы спустите меня ниже плинтуса.
– Гарантии простые, - хмыкнул Эйдинов, - пока вы работаете на нас, беспокоиться вам нечего.
– Вечно на вас я работать не смогу. Меня не существует, но я все же в розыске. Один неверный шаг людей из вашего отдела, и на меня начнется охота.
– И только-то?
– лицо Эйдинова перекосила гримаса.
– Нет. Я очень злопамятный и мстительный человек, и мне нужна задница Вахи Бараева. Не голова, прошу заметить. Я пообщаюсь с ней один на один и, может быть, откажусь от ваших денег. Но одному мне до Бараева не добраться.
– Поговорим про Бараева, - предложил Эйдинов нехотя, отрабатывая вынужденные посулы Марковцеву, которые сейчас казались ему лишними.
– Может статься, что он напрямую связан с этим делом. Мне нужна полная информация на Бараева, его связи, о которых знаете вы и не знают правоохранительные органы.
– Вы торопитесь и забыли сказать "да". Это я про задницу Вахи.
Полковник изобразил на лице едва ли не плаксивую мину:
– Ну зачем вам мое слово? Вы можете верить мне или нет, но больше рассчитывайте на собственную интуицию.
– Ваше слово нужно мне для того, чтобы упрекнуть вас при случае.
Эйдинов снова хмыкнул. Тон, с каким были сказаны Марковцевым последние слова, полковнику не понравился.
– Прошу заметить еще одно, - продолжил Марк.
– До этого момента я отвечал на пустяковые вопросы, но с первого конкретного слова я начну работать на вас, а вы на меня. И все, что я вам сообщу, по логике вещей, не должно быть направлено против меня. Будем страховать друг друга. Но предупреждаю, если я почую неладное, небольшая часть секретной информации попадет в ГРУ. Кто-кто, а я-то знаю, как и кому передать пару листков бумаги. И вам не дадут закончить это дело. Способов во 2-м главке хоть отбавляй. Говорю вам это как специалист.
– Вам тоже не поздоровится.
– Я же сказал, что злопамятен.
Эйдинов решил вернуться к началу разговора.
– Не будем разбрасываться, Сергей Максимович, и оставим пока Бараева. Вы, наверное, поняли, что интересующее нас подразделение находится в районе боевых действий.
– Получив утвердительный кивок от собеседника, он продолжил:
– Наше ведомство получило сигнал о том, что, возможно, во время разведывательных рейдов разведчики вступают в контакт с чеченскими полевыми командирам и.
– Как это - возможно?
– удивился Марковцев.
– Они вступают или нет?
– Но вы предполагаете такой оборот дела?
– В моем бывшем ведомстве - да.
– Цели?
– Их множество. И это далеко не секрет. Даже по самой скудной информации могу судить, что вторую кампанию намеренно затягивают. Немножечко пространной информации. Все войны - внутренние и внешние планирует Генеральный штаб, и никто другой. Пойдем с самого "верха". Думаю, не все еще генералы получили новые должности, не все стали во главе мэрий и губерний.
– О, это очень высоко, - Эйдинов покачал головой.
– Спустимся ниже. Так и так нам придется плясать практически от рядового состава.
– Я все же не понял, вступают разведчики в контакт с полевыми командирами или нет?
– Нам нужно доказать это. Экспериментальная ПБРП несколько раз засекла выход в эфир радиостанций разведчиков и полевых командиров в одно и то же время и в одном месте.
– А вам говорили, что диверсионная группа способна находиться в десятке метров от базы боевиков, оставаясь при этом незамеченной?