Инсталляция

Булавин Евгений

— Это какую? Посрать?

— Жить, чтобы погадить и откинуться? Неплохо! Нет. Загибай пальцы: нахапать денег; тешить рецепторы удовольствий всеми возможными способами, вплоть до извращений; забиться в уютную норку, лучше с интернетом, до самой смерти избавляя себя от необходимости мыслить и даже формировать собственное мнение; заполнять пустоту внутри ярким хламом; превращать досуг в самоцель…

— Звучит, как девяносто пять процентов населения первого и даже второго мира.

— Ну… — скромно потупился доктор

и поднял руку. — Комплект серебряных скальпелей и ящик потустороннего спирта!

— Принято! — отозвалась Фурия. — Будут ещё ставки? Нет? Странно, Башня молчит…

— Простите! — вновь поднял руку доктор. — Что будет с лотом, если его не выиграют?

— Все непроданные лоты уничтожаются.

«Вашу ж…», всполошился Гаврил.

— Десять сундуков цвергского золота! — захрипел неугомонный из дальних столиков.

— И… Нет, не принято, — покачала головой Фурия.

«У этого есть вообще какая-то ценность?»

— Будете поднимать ставку?

«Что делать?!»

— Тогда, если ставок больше нет…

— Есть! — вскричал Гаврил и запоздало, под десятком пар глаз, поднял руку. — Есть ставка!

— Кто это… — забегала глазами по зале Фурия и наткнулась, наконец, на бомжа. — Тихон Сечкин? Уволиться вздумал?

— Нет! У меня есть ставка, и я не побоюсь ей воспользоваться!

— Сотрудники не имеют права принимать участие в торгах. Спасибо за хорошую встряску, Тихон Сечкин, но…

— Это ты, что ли, человек? — воскликнул затылочек, повернув к Гаврилу свою жуткую морду. — Иди-ка сюда. Не бойся, я не кусаюсь. Не сегодня.

— Э… — замялся Гаврил.

— Ты хочешь включиться в игру, или нет? Сюда иди!

Гаврил окинул страдальческим взглядом тело ангела и пошёл, весь почёсываясь от немигающих взглядов в спину.

— Что вы задумали? — поинтересовалась у рептилоида Фурия, и тон её был как тонкий лёд, скрывающий цунами.

— Сажаю его за свой столик. Вы же ведёте дела со столиками, не так ли?

— Столиками могут пользоваться только гости, не сотрудники.

— Тогда, — поразмыслив секунду, ответил затылочек, — человек будет моим спонсором. Торговаться за лот продолжаю я — на правах гостя, но — во всеуслышание объявляю, что в случае победы отдаю лот ему. Я правильно понимаю, что победитель торгов волен распоряжаться со своим призом, как вздумает?

— Всё так… — через себя признала Фурия.

— Ну а что его выгонят с работы, дело уже ваше, — змеино заулыбался рептилоид подошедшему Гаврилу. — Креслице ты уж сам отодвинь, парниша. Присаживайся, присаживайся.

— Почему вы мне помогаете? — сел за четвёртый столик бомж, стараясь не смотреть на своего благодетеля.

— Имя у тебя хорошее, звучное. И пивасик был отменный.

— Спасибо…

— Называй уже свою ставку.

— Горсть чёрного щебня.

— Правда, что ли? — немигающие жёлтые глаза пришельца

не выражали ни единой эмоции, а обтянутое блестящей чешуёй лицо походило на череп.

— Д-да…

— Ладно, — повернулся рептилоид к Фурии. — Ставка! Горсть чёрного щебня!

Башня прогудела сразу, не утруждая себя драматическими паузами.

— Принято! — воскликнула Фурия несколько более высоким голосом, чем обычно.

— Скальпель душ! — поднял руку доктор Ренессанс.

— Принято!

— Вот сучка, за него болеет, — отметил то же, что и Гаврил, рептилоид. — Чем ответишь?

— Большая горсть чёрного щебня.

— Вы слышали молодого господина! — поднял голос затылочек.

Башня приняла ставку немедля.

— Хирургический комплект Джека Потрошителя! — не сдавался Ренессанс. На такое Гаврил сам бы с радостью загудел, и потому на Башню был не в обиде.

— Китайская клетчатая сумка, полная чёрного щебня!

— Принято! Доктор?..

— «Анатомия монстров и гибридов», автор неизвестен, рукопись четырнадцатого века.

— Ого!.. Принято.

— Две китайские клетчатые сумки с чёрным щебнем!

— Интересное у тебя хобби, человек, — протянул рептилоид.

— Ты не представляешь…

— Принято! Доктор?

Ренессанс развёл руками, и Часы сказали своё весомое слово.

— Что ж… — замешалась Фурия, но тут же натянула на себя одну из дежурных улыбок. — Поздравьте четвёртый столик с приобретением главного приза, дамы и господа! Это было… сумбурно.

Жиденькие аплодисменты невпопад прозвучали Гаврилу музыкой богов. Только сейчас, выдохнув всем телом, он осознал тот стресс от осознания неминуемого провала, который теперь схлынул, оставляя его наедине с лёгким чувством кесонной болезни.

— Вот это я понимаю, — аж облизнулся рептилоид своим длинным раздвоенным языком. — Пойдём забирать то, за что ты так отважно бился, львёнок.

Призы оформляли во всём том же кабинете Фурии за пилястрой. Пускали по одному и по очереди, которую они при всей спешке возглавить не успели.

— Который час? — спросил Гаврил у пришельца.

— Двенадцатый. Половина, — не глядя сообщил тот.

«Успею ли…»

— Давай, теперь мы, — подтолкнул его рептилоид.

Фурия сидела за столом, заполняя кипу бумажек беглым аккуратным почерком.

— А, Энки, — не поднимая глаз протянула она.

— И как ты меня всё время узнаешь? — подивился пришелец.

— По запаху. Говори, ты подкупил моего сотрудника, чтобы устроить одно из твоих дурацких шоу?

— Нет. Он сам начал, а я, как в хорошем дуэте, подхватил.

Фурия посмотрела на него, и затем перевела недоверчивый взгляд на Гаврила.

— Получается, у тебя, Энки, нет чёрного щебня?

— Все вопросы к моему новому приятелю. Давай сюда, чего там надо заполнить.