Шрифт:
А. Аливердиев
Инспектор из горгаза
Не творите дела злого.
Мстят жестоко мертвецы.
Н. Гумелев
Второй звонок в дверь все же заставил его подняться. После того, как один за другим ушли из жизни трое его старых школьных друзей, он, в свои сорок с небольшим, чувствовал себя следующим. Однако, какое это имело отношение к сему звонку? Никакого.
– Инспектор из горгаза, - ответил стоящий у порога высокий широкоплечий, но невероятно худой парень.
Они оценивающе посмотрели друг на друга. "А, худой, справлюсь," - махнул он было про себя рукой, однако сухие рельефные мышцы, проступающие вместе с ребрами сквозь черную футболку, и, особенно, сатанинский блеск в больших кошачьих глазах незнакомца заставили его в этом усомнится. Хотя, с другой стороны, не драться же он сюда пришел, этот инспектор?
– У нас с газом все в порядке, - медленно ответил он после затянувшейся паузы.
– Вот это мне и надо проверить. Работа, понимаете ли.
Парень говорил подчеркнуто мягко, широко улыбаясь. Вот только мороз пробегал по коже при виде этой улыбки, больше напоминающей оскал хищного зверя...
– Что ж, проходите, - сказал он, не найдя мало мальски подходящей причины, чтобы не впускать нежданного гостя.
И дверь за ними замкнулась.
***
Застлавшая глаза кровавая мгла отступила, и он увидел свое растерзанное тело, вместе со стоящим над ним "инспектором", лицо которого превратилось в фантасмогоническую кошачью морду со светящимися холодным могильным огнем глазами. Хотя, в общем-то, оно и раньше было почти таким же, но это было менее заметно.
– За что?
– только и смог выдавить из себя он.
– У смерти есть одна цена - смерть убийцы, - все также улыбаясь проговорил незнакомец.
Какая смерть? Он был поражен. Он никогда никого не убивал. Разве что воробья или кота. Кота? Смутная догадка поразила его как молния.
– Да, да, ты помнишь того котенка, которого вы со своими приятелями зверски замучили, сожгли заживо и бросили подыхать?!!
Он не знал, что ответить. И даже если бы знал, это не имело бы никакого смысла. Вышедшие из стен черные тени уже закружили его в своем дьявольском танце, увлекая в страну, у врат которой должен оставить всякую надежду каждый смертный.
***
"Мавр сделал свое дело, мавр может уходить", - сказал он себе, и двинулся к двери. Но раздавшийся из спальни детский плач заставил его остановиться. "Убивая змею, не оставь змееныша" - всплыла в памяти китайская народная мудрость.
Лежащий в манеже малыш испугано смотрел на подходящего к нему человека.
Он занес руку для последнего удара, но тут же опустил ее. Все же он не был до конца человеком. А звери лишены бессмысленной жестокости. "Этот младенец и так наказан. Он никогда не узнает имя убийцы отца," - подумал он и пошел прочь.
Он чувствовал странное сочетание удовлетворенности и растерянности. Последний обидчик мертв. Цель жизни достигнута. И впереди просматривалась только пустота.
Он не спеша брел по городу и воспоминания потоками возгонялись из глубин памяти. Детство. Отрочество. Юность. "Чужой" было их лейтмотивом. Он действительно был чужим в этом человеческом мире.
Что же теперь делать? Вслед воспоминаниям в голове яркими картинками начали проноситься фантастические планы поехать в дикие джунгли Индии или Амазонии. Такие красивые и мало осуществимые. Или отправится лесничим в Сибирь, где когда-то гулял Седой Медведь. Но он не любил холод...
Вдруг он услышал отчаянный вопль. С крыши двенадцатиэтажного дома летела рыжая кошка. Как она была похожа на его мать из прошлого воплощения!
Силой своей нечеловеческой воли, он мягко опустил ее на землю. "Ну вот и новое дело," - подумал он и направился в подъезд.
Подростки на крыше не знали, кто к ним поднимается. И это незнание подарило им несколько лишних минут душевного спокойствия перед вратами вечности...
(1996)