Инсоленс: Искра

Ци.Тианка

Элиот внимательно слушал, не перебивая. Его взгляд становился всё мягче, и она почувствовала, что он действительно пытается понять её. Он, казалось, погружался в её слова, словно старался найти в них отголоски собственного опыта.

– Ты знаешь, Анна, – заговорил он тихо, словно размышляя вслух, – я думаю, что причина твоего ощущения чуждости в Этерисе может быть в том, что ты выросла в Кадоре. Ведь там, – его голос стал задумчивее, – живут только люди, без Искры. Возможно, именно поэтому тебе сложно привыкнуть к её присутствию. Ты никогда не сталкивалась

с магией в таком виде. И, возможно, это пугает.

Анна почувствовала, как её сердце замерло на мгновение. Кадор. Липовая история, которую для неё придумали, чтобы объяснить её происхождение. Она никогда не была в этом Кадоре, но её прошлое было настолько искусственно вшито в её новую жизнь, что порой ей приходилось напоминать себе, кто она на самом деле.

Она молча шла за Элиотом, размышляя о жизни в этом мире. Если Кадор был таким простым и лишённым благ цивилизации, то жизнь людей здесь, похоже, была примитивной. Силестины, судя по всему, не особенно заботились о развитии человеческих поселений

– Кадор, – подумала она. Этот лживый миф, теперь стал для неё невыносимой ношей. Она не могла рассказать Элиоту правду, как бы ей этого ни хотелось. Не могла открыть ему, что на самом деле она пришла из мира, где никакой Искры не было вовсе, где жизнь текла по-другому.

– Может быть, – сказала она наконец, избегая его взгляда. – Просто… иногда кажется, что я здесь всего лишь гость. Временный.

Элиот слегка нахмурился, затем его выражение стало мягче. Он коснулся её плеча, его прикосновение было почти невесомым, но Анна почувствовала тепло.

– Этерис может стать домом, если ты этого захочешь, – тихо сказал он. – Но дом – это не только место. Это люди, которые рядом с тобой.

Анна посмотрела на него, ощутив в его словах что-то важное, что он не договорил. Возможно, он хотел её успокоить, возможно, просто показать, что она не одна. Но чувство чуждости не отпускало её, словно невидимая стена разделяла её и этот удивительный мир.

– Если бы ты только знал, – подумала она, но не произнесла ни слова.

Они снова двинулись по улочкам Этериса. Элиот продолжал рассказывать о некоторых зданиях, мимо которых они проходили. Его голос был спокойным, будто он хотел отвлечь её от мрачных мыслей.

Их путь вывел на небольшую площадь. Анна остановилась, словно прикованная к месту, её взгляд был устремлён на огромный механизм, возвышающийся в центре площади. Это устройство было одновременно пугающим и завораживающим. Оно напоминало орган, но вместо привычных музыкальных труб из него тянулись странные металлические конструкции, которые, казалось, дышали светом. В центре вращался массивный диск, излучающий мягкий голубой свет Искры. Шестерёнки, сложные и идеально подогнанные, крутились с мелодичным, почти гипнотическим звуком.

Элиот остановился рядом и, заметив её удивление, слегка улыбнулся.

– Это механический оркестр Искры, – сказал он с ноткой гордости. – Его создал сам Великий Мастер.

Элиот

жестом указал на устройство.

– Он был тем, кто основал всё, что ты видишь вокруг. Все эти механизмы, наши технологии. Этот оркестр – одно из его изобретений. Он создавал не только силу, но и искусство.

Анна смотрела, как свет вращающегося диска переливался в ритме тихой мелодии, которая, казалось, едва доносилась до её слуха. Это было странное чувство: будто она стояла не перед машиной, а перед живым существом.

Элиот взглянул на часы на стене ближайшего здания, украшенные изящными шестерёнками и циферблатом, мерцающим голубым светом. Он слегка улыбнулся, заметив, что Анна продолжает с восхищением рассматривать оркестр.

– Ты как раз вовремя, – сказал он. – оркестр играет мелодию каждый час. Сейчас услышишь.

Анна перевела на него удивлённый взгляд, но не успела ничего спросить. В тот же момент устройство ожило: шестерёнки ускорили вращение, трубы зазвенели, издавая первые глубокие, вибрирующие ноты, которые словно резонировали в воздухе. Мягкий свет от центрального диска вспыхнул ярче, заполняя площадь сиянием. Мелодия была сложной, будто сплетённой из множества тонких нитей звука. Она начиналась тихо, почти шёпотом, но постепенно разрасталась, заполняя всё пространство вокруг.

Низкие, раскатистые звуки труб переплетались с хрустальными нотами, которые, казалось, касались самой души. Мелодия была одновременно воодушевляющей и пугающей, словно напоминание о величии мира и его необъяснимой тайне. Это был не просто звук, это был голос города, голос Искры, который проникал в сердце.

Анна почувствовала, как её дыхание замирает. Звук будто обволакивал её, заставляя забыть обо всём. Но вдруг её взгляд вырвался из светящегося ритма Оркестра и устремился вдаль, за пределы площади.

В какой-то момент взгляд её зацепился за нечто странное. Среди сияющих механизмов, светящихся кристаллов и сложных устройств на одном из прилавков мелькнуло нечто, заставившее её сердце замереть на мгновение. Это была картина, спрятанная в тени других товаров, но её детали выделялись так ярко, что Анна не могла отвести взгляд. На холсте был изображён пейзаж, удивительно знакомый, но совершенно не вписывающийся в этот мир.

– Это… невозможно, – прошептала она. Глаза её расширились от смеси ужаса и недоумения. Картина напоминала ей вид из старинной Флоренции, место, которое она видела на изображениях, но никогда лично.

Рама и форма этой картины была очень похожа на ту, которую Анна видела когда-то в поместье Григория Островского.

Её сердце заколотилось в груди, а дыхание стало прерывистым. Мелодия Оркестра стала громче, и в этот момент ей показалось, что свет и звук связаны с этим видением.

– Этого не может быть… – думала она, чувствуя, как по телу пробегает дрожь. – Но это точно она… Или что-то очень похожее.

– Анна? – голос Элиота донёсся как сквозь воду. – Ты в порядке?