Инсайдер
Шрифт:
— Мне так хорошо с тобой, Реджи,— произносит Нейтон, когда все заканчивается. Мы лежим, переплетясь руками и ногами, задыхающиеся и уставшие. Я смотрю в его нежные, выразительные глаза, очерчивая пальцами волевую линию подбородка, и понимаю, что никогда в жизни не встречала мужчину лучше, чем Нейтон Бэлл.
— Ты слишком идеальный Нейтон. Иногда мне так страшно… — бормочу, заставляя его рассмеяться над моими словами.
— Чего ты боишься, глупышка?
— Что ты разочаруешься во мне, разлюбишь, найдешь кого-то такого же правильного…
— В тебе есть все, что мне нужно,
— Но твой отец так не считает.
— Мой отец своеобразный человек старой закалки. И он считает, что я пренебрег своими обязанностями по укреплению влияния нашей семьи. Ему необходим был мой брак с Сарой Грин. Но я уже рассказывал тебе, что мы не просто так расстались. Это было обоюдное решение.
— Гарольд любит твою мать. Хотя это и был династический брак, слияние двух влиятельных семей, — замечаю я, чувствуя, как застаревшая обида снова тревожит сердце. Нейт может и не замечает, но меня очень задевает пренебрежительное отношение ко мне Гарольда Бэлла. От одного его взгляда мне хочется спрятаться в самый темный угол, и никогда оттуда не вылезать. Этот мужчина меня ненавидит и считает недостойной Нейтона.
— У родителей бывали и сложные времена, — вдохнув, произносит Нейт, запуская пальцы в мои волосы и массируя затылок мягкими поглаживаниями. От удовольствия я почти мурлычу. — Но они справились. {Счастье никогда не дается легко, Реджина. За него нужно бороться.}
— Обещай, что всегда будешь бороться за наше счастье? — тихо прошу я, чувствуя болезненный спазм в области груди.
— {Обещаю.}
Я закрываю глаза и слушаю ровное, родное биение его сердца. Мне так хорошо с ним. И то, что чувствую, совсем не похоже на то, что было с другими мужчинами. Я могу верить ему. Я могу говорить с ним. Мне не нужно оправдываться, не нужно бояться. И мне нравится позволять ему любить меня. Мне нравится делать его счастливым. Мне нравится делать счастливыми всех нас.
{И мне нравится думать, что так будет всегда.}
****
— Помаши папе ручкой, Эсми, — ставлю дочь на подоконник, придерживая рукой за талию. И мы вместе машем Нейтону, который подходит к черному «Майбаху» на стоянке перед домом. Я не могу не любоваться своим безукоризненно-элегантным мужем. Он выглядит, как супер звезда, при этом чертовски умен, начитан и… О, черт, Нейтон Бэлл идеальный. Слишком хорош для меня.
Прижимаюсь щекой к пушистой кофточке Эсми, чувствуя поднимающееся внутри волнение. Нейтон запрокидывает голову, прежде, чем сесть в машину и поднимает руку. Я тепло улыбаюсь ему, ощущая, как невольно краснеют щеки. Два часа до рассвета мы провели очень нескромно и горячо. И, надо признать, Нейт не выглядит не выспавшимся. Напротив, бодрым, полным сил и довольным собой.
— Твой папочка самый лучший, — шепчу я в избытке нежных чувств, когда машина скрывается из виду. Отпускаю Эсмеральду на пол.
— Ты опять все перепутала, мам, — смеется девочка, качая хорошенькой головкой. Темные кудряшки задорно подпрыгивают вверх и опадают на пухлые детские плечики.
—
— Это секрет, мамочка, — она делает забавную гримаску и бежит к Анне, которая только что зашла в гостиную.
— Стой, Эсми. Объясни, что ты опять придумала? — с тревогой спрашиваю я, заставляя себя вежливо улыбнуться няне Эсмеральды.
— Мне срочно нужно покормить Бу, — сообщает девочка, скрываясь из поля зрения.
— Бу? — вскинув брови, спрашивает Анна Мартел, вопросительно глядя на меня. Мы наняли ее, когда дочери исполнился год. Я бы и сама справилась, но Нейт хотел, чтобы мы иногда проводили время вместе. Вне дома.
— Она снова начинает придумывать. Хотя доктор говорит, что это нормальное явление для четырехлетнего ребенка, я все равно волнуюсь.
— Джина, Эсмеральда — очаровательная, умная девочка, которая развивается для своих лет очень стремительно. Оставь ей мир фантазий хотя бы до школы. Это совершенно естественно.
— Ты правда так думаешь? — с надеждой смотрю на высокую и статную Анну со смуглой кожей, черными, как ночь глазами и шоколадного оттенка волосами. Анна Мартел имеет психологическое и педагогическое образование и няней работает уже лет семь. Опыт у нее более, чем достаточный для того, чтобы я могла с ней советоваться.
— Я уверена, — мягко заверяет она.
[Итан.]
— Не понимаю, чем я могу тебе помочь, Хемптон, — Мак закидывает длинные ноги на стол, закуривая сигарету. Она не ожидала моего визита, и не удосужилась одеться, когда я пришел. Стараюсь игнорировать полуголую сексуальную девушку в нижнем белье, прозрачном в самых интимных местах, отвлекаясь на небольшой кавардак в гостиной. Разбросанные по полу вещи, пустые бокалы на столе, переполненная пепельница говорят о том, что девушка явно провела бурную ночь и не одна. Ее право. Мы все тут не обременены нравственностью.
— Брось, Кайла, ты все прекрасно понимаешь, — я кладу на ее колени утренний выпуск газеты, где на первой странице красуется фотография Нейтона Белла, выдвинувшего свою кандидатуру на пост мэра Кливленда. Типичный американский молодой красавчик в обнимку со своей супругой. Какое-то время огненно-рыжая Мак и я смотрим на лицо его жены — Реджины Бэлл. Сдержанная улыбка, идеальная прическа и стильное строгое платье с высоким глухим воротом и длинными рукавами. {На публике она никогда не сможет позволить себе декольте.} Кайла глубоко затягивается, поднимая на меня глаза, и медленно выдыхает дым неровными серыми кольцами.
— Я вижу, что это Кальмия. Что дальше? — спрашивает Мак, стряхивая пепел прямо на стол. Ее взгляд с пристальным любопытством наблюдает за мной. Я часто задаюсь вопросом. А сколько ей лет? Идеальная красавица без единого изъяна. Выглядит умопомрачительно даже с всклоченными после бурной ночи волосами. И кажется совсем юной, если бы не этот взгляд.
— Он — ее задание, не так ли? — задаю я другой вопрос, волнующий меня гораздо больше с той минуты, как утром я глянул на заголовки газет.