Иноверка
Шрифт:
— Не боись! — рассмеялась я. — Меня точно не уволят, значит и тебя тоже.
— Откуда такая уверенность? — прошептала помощница. — То что здесь произошло…
— А что здесь произошло?! Всего лишь начальство зафиксировало мой прогиб под него же.
— Какой прогиб? — испугалась девушка ещё больше.
— Какой, какой. Обыкновенный. Вот смотри… Когда я этого Стефана перепутала с моделью, я ж ему невольно польстила. И пусть мужчинам и не принято говорить, что они красивые, но знание-осознание «своей красоты» любому человеку приятно! И это только раз!
— А
— А два у нас то, что шеф видел, как я работаю, и должен был понять, что работаю весьма и весьма неплохо. Заставила же я его раздеться и выполнять, то что хотела?! Так что, всё у нас в порядке, не боись. Пусть другие боятся!
— Эх, Хлоя, Хлоя… — засмеялась Сония. — Вечная оптимистка! Как тебе только удаётся?
— Эх, судьба такая… — картинно вздохнула я и улыбнулась, но тут же взмахнула головой и голосом ворчливой стервы-начальницы прошипела: — И чего это мы прохлаждаемся?! За работу!
Сония засмеялась ещё громче, но послушно возвратилась на своё место, после чего всё пошло как надо!
Работа-то пошла — и я в неё погрузилась с головой, но периодически в эту же самую голову проскальзывала мыслишка… А что если подруга права и сегодняшняя ошибка мне боком ёще выйдет? Да, такие мысли были, но я уверенно отталкивала их куда-нибудь подальше. По крайней мере, пока…
Наконец, съёмка закончилась. Я поблагодарила ребят за работу, попрощалась с ними, после мы с Сонией проверили и выключили аппаратуру.
— Сония, можешь идти! — кивнула я как только мы всё расставили по своим местам. — Ты же говорила, что у вас с Уильямом романтический вечер намечается, вот и иди, подготовься к нему как следует! Сделай так, чтобы твой жених дар речи потерял!
— Ты помнишь! — просияла моя помощница.
— Угу! — кивнула я, скидывая все изображения с камеры на большой экран…
— Но как же ты… — смущенно спросила девушка, как только заметила цифру снимков, на контролирующем устройстве. А их количество в два раза превышало норму! — Ты сама с этим справишься?
— Справлюсь! — гордо ответила я. У Сонии глаза полезли на лоб и рисковали там же и остаться на всю оставшуюся жизнь, если бы я не пожалела девушку и не призналась: — Я обработкой сейчас заниматься не буду. Приду завтра пораньше — и приступлю: время позволяет! Боюсь, что моё восприятие после сегодняшнего тестостерона слегка пострадало — и моя реакция будет не самой адекватной. А вот завтра на свежие голову и взгляд само-то будет!
— Значит ты тоже уходишь? — обрадовалась девушка. Да, опять всплыли пунктики у кого-то. Сколько раз я ей выговаривала, что раз раньше отпускаю, то всё в порядке — и она мне не нужна. Нет, девушка всё равно свято верит, что настоящий помощник никогда не уйдёт раньше своего начальника, ведь случится может, что угодно!
Что ж, я очень люблю свою Сони и очень её уважаю, но порой она слишком правильная(какое порой?! Всегда!) и слишком хорошая. Даже страшно становится, как она в этом большом, циничном и жестком мире? Но, наверное, высшая справедливость всё же существует или, по крайней
— Нет. — покачала головой я. — У меня есть дело. Очень большое и очень важное!
— И какое же? — заинтересовано спросила ассистентка.
— Промышленный шпионаж! — гордо, громко заявила я. На этом я хотела остановится, но заметив, что глаза девушки вновь округляются, решила кое-что уточнить: — Должна же я узнать, что ещё вчера пропустила. А-то надо же… Вечно на этих наших общих собраниях какая-то муть, но я стойко и упорно их посещаю, прямо героически борясь с ленью, а тут всего один раз и тот по делу — и на тебе!
— Я могу тебе всё пересказать… — скромно потупив глазки, предложила девушка. Опять её совесть заела: и уйти пораньше всё же хочется, и начальнику услужить тоже.
— Не-а. Не можешь. — успокоила я её. — Я сейчас к редактору схожу, и он быстренько расколется. И причем полной информацией, а не теми огрызками, о которых он уполномочен заявить!
— Умеешь же ты… — завистливо вздохнула девушка.
— Ага. — кивнула я. Хотя чего тут уметь? Нечего. Я всего лишь нашего Августа никогда не жалела из-за его травмы. Никогда! Даже пару раз откровенно намекнула, чтобы он не оправдывал ею свою грубость и неуживчивость. Я не делала ему скидок, всегда обращаясь и думая, как о сильном, талантливом, полноценном мужчине — и он это чувствовал и знал. Это, наверное, и стало причиной того, что я для него была особенной, не такой, как другие сотрудники.
Разумеется, данный факт не остался не замеченным для моих коллег. О, какие только сплетни тогда обо мне не ходили! Почему-то все были убеждены, что я любовница нашего Августа. Здесь коллектив был необыкновенно единодушен, но только здесь. В дальнейшем мнения на вопрос: почему я «сплю» со своим начальством расходились. Как ни странно, тех кто считал, что я играю на чувствах бывшей «звезды» ради личной выгоды было немного. Скорее преобладали версии о моей извращенной натуре и банальной бабьей жалости.
Слушать, узнавать всю эту грязь о себе было больно, отвратительно, ужасно, но работу поменять я бы не смогла, да и не хотела, если честно. Ведь тогда я только-только закончила свою Академию и, пусть у меня и были несколько призовых работ разных конкурсов, место штатного фотографа с таким же окладом я, вряд ли, бы смогла тогда найти ещё где-то. Что ж, пришлось крепить свой характер, улыбаться, смеяться, ни перед кем не оправдываться. И только отец знал, что я чувствовала на самом деле…
Да, тогда было больно, неприятно, обидно, но сейчас я за тот урок даже благодарна. Я всё пережила — стала сильнее, увереннее в себе, перестала верить сплетням и обращать на них внимание, научилась отсекать от себя не нужное… Это уже много. Очень много, но было ещё кое-что. Я приобрела друга, в лице всё того же Августа. Друга, с которым можно обсудить всё и не боятся за свои тайны. Друга, который всегда поддержит и поможет. И это воистину бесценно.