Иностранка
Шрифт:
– Ой, да брось, что ты, – он легонько похлопал Рами по плечу. – Это не стоило мне ничего. Спать в автобусе – самое неприятное, что с тобой может случиться, уж поверь. На утро разбитый, как с похмелья, а тело ломит, словно палками били.
К удивлению Рами, его прикосновение не вызывало волну паники, как случалось, когда до неё дотрагивался мужчина. Может потому, что Хеймо выглядел безобидно? Несмотря на рост, из-за худобы и ссутуленных плеч он не производил впечатления крупного мужчины. Она поймала себя на мысли что ей нравится
– А вот и то самое место. – Он остановился и указал рукой на небольшое одноэтажное строение красного цвета с острой черепичной крышей над ней.
К кафе вела узкая тропинка, упирающаяся в низкий белоснежный заборчик с калиткой. Перед зданием на выложенной тротуарной плиткой площадке была организованная уютная уличная веранда. Вдоль заборчика росли цветущие герани в больших напольных горшках. К стеклянным столам придвинуты светлые плетеные кресла, с которых открывался потрясающий вид на пляж и Балтийское море, сверкающее в лучах яркого солнца.
– Сегодня свежо, но я все равно бы сел на веранде, – сказал Хеймо, остановившись перед входом. – Если ты, конечно, не умираешь от холода.
– Я согласна, – Рамиля чуть улыбнулась ему. – Тут красиво. К тому же я люблю прохладу.
– А я мерзну постоянно, – он присел за один из столиков. – Видимо, это потому, что я очень худой. Особенно ноги замерзают, у меня такое с детства. Сколько себя помню, все время стучал зубами от холода и всегда радовался возможности согреться. Ты не против, если я закурю?
– Пожалуйста. – Она равнодушно пожала плечами.
– Тоже вот дурная привычка. Никак не могу от неё избавиться, – он вынул сигарету из пачки и покрутил в тонких пальцах. – Я ведь бросал, и вполне успешно, а сейчас снова курю. И страшно заболеть раком, но бросить не получается.
– У меня отец умер от рака, когда мне было десять, – сказала Рами и сама опешила от того, что произнесла это вслух. Не в её стиле рассказывать посторонним такие личные вещи.
– О, сочувствую, – сказал он с печалью в голосе. – Мне повезло. Мой отец жив и, надеюсь, еще долго будет здравствовать. Родители – это такое…
Он хотел еще что-то сказать, но тут из дверей кафе вышел официант с широкой улыбкой на румяном лице, и Хеймо ответил ему тем же.
– Рад снова видеть вас в нашем скромном заведении, герр Лехманн, – Официант вынул из широкого кармана форменного фартука блокнот с ручкой, вопросительно посмотрел на Рами и добавил: – Доброе утро! Чем я могу вас порадовать сегодня?
Рами растерялась от его вопроса, но Хеймо заметив её смущение сказал:
– Мы будем комплексный завтрак, Кристиан.
– Отличный выбор, – официант еще мгновение улыбался им, а потом развернулся и скрылся в дверях заведения.
– Похоже, мы тут единственные посетители, – заметила Рами.
– Да, это нормально в этот сезон. Еще слишком холодно для купания, – он
Появился официант и молча поставил на центр стола керамическую пепельницу. Хеймо стряхнул пепел, сделал глубокую затяжку, а потом внезапно сказал:
– Ты ведь, наверное, хочешь знать, что я тут делаю? И почему не поехал, как вся группа, в Росток?
Рами и правда было это интересно, но она сама никогда бы не стала задавать этот вопрос, считая не своим делом, потому лишь неопределенно пожала плечами. Но он понял её жест как согласие и продолжил.
– Люблю это место. У меня тут друзья держат несколько отелей. Когда появляется возможность, я всегда приезжаю, хотя бы на денек. Здесь хорошо, как в детстве, когда я бывал тут с родителями и сестрами, – он посмотрел на Рами. – Я ведь не швед, а немец и родился в Восточном Берлине. Ты знала?
– Да, я читала биографии группы, – кивнула она. – Вы и Уолтер Краузе из Берлина. Дружили с детства, вместе играли в малоизвестной панк команде «Гниль» где вас и заметил продюсер «Скрик».
– Ага, так и было, – он растянул широкий рот в улыбке. – Только вот им нужен был только гитарист, а меня взяли в довесок и стараниями Уолтера. Он поставил им ультиматум, представляешь? Или вместе или ищите другого.
– Мне казалось, он такой высокомерный. – Рами вспомнила надменное красивое лицо гитариста. Многие фанатки сходили от него с ума, а в интернете постоянно появлялись его фото с умопомрачительными моделями, которых он, по словам фанатов, менял как перчатки.
– Уолтер? – Хеймо удивленно вскинул светлые брови. – Нет, ты что он славный. Я знаю его с начальной школы, и он ничуть не изменился. Такой же отзывчивый и впечатлительный.
Рами молча кивнула. Спорить не имело смысла. Она совершенно не знала Краузе, да и не хотела узнавать. Из всей группы её интересовал только Йоран, но спрашивать о нем сейчас было неуместно.
Снова появился официант с подносом. Он расставил перед ними тарелки с жареной яичницей, кружки с дымящимся черным кофе и корзинку с аппетитными пшеничными булочками. Только сейчас Рами поняла, как сильно проголодалась.
– Что-то еще? – вежливо осведомился официант, а когда Хеймо отрицательно покачал головой, ушел, унеся с собой грязную пепельницу.
– Вообще-то курить тут нельзя, – сказал Хеймо с таким видом, словно Рами его спрашивала об этом. – Но когда нет других посетителей, они ничего не имеют против. Порой нужно нарушать правила, чтобы жизнь казалась не такой скучной.
Рами вздрогнула и подняла на него взгляд. Он произнес почти те же слова, что говорил Йоран в её недавнем сне. Хеймо не заметил её реакции. Он был поглощён едой, и Рами решила последовать его примеру.