Иностранка
Шрифт:
Рамиля осторожно заглянула в комнату. Внутри было пусто. Она немного помедлила и переступила порог. Девушка тут же закрыла за ней дверь, отрезав от внешнего мира. Рами прошла в центр помещения и огляделась.
Прямоугольная комната с большим окном на дальней стене. Никакой роскоши. Из мебели: зеркало с люминесцентной лампой над ним, несколько стульев, кожаный диван под окном. Слева от входа большие черные ящики, похоже со сценическими костюмами. На полу ковер с коротким ворсом мышиного цвета. На стенах какие-то списки. Рами подошла поближе. Большая часть написанного была ей непонятна, но на одном из листков она прочла названия
Гримерка располагалась на верхнем этаже, и с этой точки Рами было хорошо видно все увеличивающуюся толпу перед входом. Если бы она пришла чуть позже, то, наверное, так бы и стояла в этом кошмарной очереди. Дождь прекратился, и небо очистилось от облаков, а на востоке розовой полосой горел закат. Она несколько мгновений смотрела на небо, стараясь не думать о той надписи на двери, но это не давало покоя. Она и представить себе не могла, что будет делать, если столкнется с вокалистом один на один. Рами не боялась Йорана в том смысле, в котором боялась незнакомых мужчин, но все же… В их последнюю и единственную встречу она даже не смогла на него взглянуть, а уж о том, чтобы заговорить, речи вообще не шло. Все её знания о Йоране были подчерпнуты из интервью, которые она видела в интернете или с фанатских сайтов. А информация на последних была противоречивая. Некоторые писали, что Йоран – милейший человек, с которым можно прекрасно поговорить о жизни, а некоторые, что он замкнутый бука и к нему лучше вообще не соваться, если не хочешь услышать крепкое ругательство в свой адрес. Рами не знала, как среагирует, если он внезапно войдет в эту дверь и спросит её, что она тут вообще делает.
И тут, словно в ответ на её мысли, дверь распахнулась резким рывком, и в гримерку буквально ввалился мужчина, одетый во все черное. Рами резко развернулась и вжалась ягодицами в подоконник. Увидев незнакомку, он замер на пороге и уставился на неё недоверчивым взглядом из-под низко нависающих бровей. Рамиля узнала его сразу. Уолтера Краузе сложно было не узнать: высокий лоб, крупный, выдающийся вперед подбородок, знаменитая высокая прическа и чуть насмешливый изгиб тонких губ.
– Ты кто-то из персонала? – спросил он, взглянув на её бейдж. – Мне знакомо твое лицо.
Он прошёл вглубь комнаты и плюхнулся на стул лицом к Рамиле, продолжая внимательно разглядывать её, ничуть не смущаясь того, что такой пристальный взгляд может показаться ей бестактным.
– И да, и нет, – произнесла Рами, стараясь вернуть себе самообладание.
– В каком смысле? – он чуть наклонил голову и прищурился.
– Я не работаю за сценой, – объяснила Рамиля, – а готовлю вам еду. Нас знакомили в начале тура.
– Точно, вспомнил, – он кивнул. – Значит, это ты печешь эти божественные пирожки, которые подают к обеду?
– Ну да. – Она неуверенно улыбнулась.
– А тут что забыла? – спросил он и, вытащив сигарету из пачки, сунул её в рот.
– Меня герр Лехманн пригласил, – смущенно ответила Рамиля, понимая, как неоднозначно это звучит.
Но Уолтера ничего не смутило, он прикурил, выпустил дым и спросил:
–
– Рамиля, – ответила она и немного подумав, открыла окно. Пускай это выглядит невежливо, но дышать дымом она не собиралась.
– Как раз хотел тебя попросить открыть окно, – сказал Уолтер с улыбкой, когда она снова повернулась к нему. – Значит, говоришь, тебя позвал Хеймо. А зачем?
– Я хотела посмотреть концерт, – ответила она.
– Ммм, – промычал Краузе, поднялся и направился в её сторону.
Рамми внутренне напряглась, не понимая, что он хочет. Уолтер же встал рядом, перегнулся через подоконник и стряхнул пепел на улицу. Они оказались очень близко, и Рамиля ощущала резковатый запах его туалетной воды. Он повернулся к ней лицом, уселся на подоконник и спросил:
– А ты раньше его не видела?
– Кого? – не поняла она.
– Концерт. – Он глубоко затянулся. – Никогда раньше не бывала на наших шоу?
Рамми отрицательно покачала головой и уставилась на его ярко накрашенные ногти. Выдержать взгляд Краузе в глаза оказалось непросто. Уолтер не выглядел опасно, но в нём было что-то такое, от чего по спине пробежал холодок. Он смотрел на неё так, как смотрят на красивых женщин, словно оценивая возможность подкатить. Рамиля давно отвыкла от подобных взглядов. Она отошла подальше от окна и села на стул у дальней стены. Уолтер докурил, швырнул окурок в окно и взмахами рук стал выгонять из гримерки табачный дым.
– Здесь категорически нельзя курить, – сказал он, повернувшись к Рами и улыбнулся.
– Но почему же тогда вы… – она умолкла, понимая, что, в общем-то, это не её дело, но Краузе все же ответил.
– В моей гримерке нет окна, а курить хочется. Можно, конечно, пойти на улицу, но мне лень туда тащиться по всем этим лестницам, – он подмигнул ей и спросил с лукавой улыбкой: – Ты же меня никому не выдашь?
– Нет, я не собиралась ничего такого делать.
– Это будет наша с тобой тайна, – он еще раз посмотрел пристально, а потом развернулся и пошел прочь, вскоре скрывшись за дверью.
Рами снова осталась одна. В комнате все еще пахло табаком, но свежий ветерок из открытого окна неплохо справлялся с этой проблемой. Рами подумала, что если бы сейчас сюда пришел Йоран, то наверняка бы решил, что это она набралась наглости и нарушив все правила вздумала курить в его гримерке. И возможно рассвирепел бы. Ей стало смешно, когда она представила, как бы нелепо звучали её оправдания, и в этот момент дверь снова распахнулась, сердце ухнуло куда-то вниз и сразу стало не до смеха. Сквозняк взметнул листы бумаги, прилепленные кое-как к стенам, опрокинул одну из бутылок питьевой воды. Рами испугано прижала руки к груди и посмотрела на дверь. К её счастью это был Хеймо. Он быстро вошел внутрь, захлопнул дверь, а заметив Рами улыбнулся.
– Привет, мне сказали, что ты уже тут, – он остановился посреди комнаты, повел носом и спросил: – Ты что, курила в гримерке? Нам за это может здорово влететь.
– Нет, – Рамми покачала головой. – Я не курю.
На Хеймо была надета мягкая трикотажная кофта с длинными рукавами непонятного цвета. Из-под неё торчала светлая футболка, прикрывающая ремень джинсов, тех же самых, в которых она видела его пару дней назад, а на ногах – грязные кеды. Волосы выглядели давно не мытыми и топорщились во все стороны, словно Лехманн не причесывал их несколько дней. Видно, неряшливость была его уникальным стилем.