Инородное тело
Шрифт:
– Боюсь, ничего не выйдет, – покачал головой Карпухин. – Дело в том, что недавно мы вскрыли в лесу могильник – массовое захоронение людей, тебе, Андрей, об этом известно.
Лицкявичус коротко кивнул.
– Так вот, – продолжал майор, – опознать удалось только двоих из них – бывшего зэка Пашутина и еще одного мужчину по фамилии Яикбаев.
– Но он же не единственный на свете с такой фамилией? – спросил Никита.
– Нашего Яикбаева зовут Маратом, – уточнила я.
– И моего – тоже, – подтвердил майор. – Думаю, теперь
– Черт! – пробормотала я. – Его уже похоронили?
– Ага.
– Черт!
Это сказал уже Андрей.
– Где похоронили-то? – спросила я.
– В крематории.
Ответ, предотвращающий вопрос об эксгумации…
– И как же нам теперь узнать, он ли являлся источником заражения?
– Погодите-погодите! – остановил его Карпухин. – Что еще за источник заражения? По-моему, я что-то пропустил?
Андрей вкратце поведал ему о наших проблемах.
– То есть ты считаешь, что ваше расследование может каким-то боком оказаться связано с моим? – спросил Артем, выслушав все до конца.
– Бог его знает, – вздохнул Андрей. – До этого самого момента я так не считал, просто надеялся на твою помощь, но теперь… У тебя – вампир, а у нас – ограбление отделения переливания крови, и теперь еще и Яикбаев, будь он неладен!
– Да уж, совпаденьице! – пробормотал майор. – Но тут кое-что не вяжется…
– Ты о чем?
– Да о донорстве, о чем же еще?! По-вашему, такой человек, как Марат Яикбаев, мог сдавать кровь? Гастарбайтер, без нормальных документов?
– У него была редкая группа, с отрицательным резусом, – я сочла нужным пояснить кое-что. – В таких случаях забор крови осуществляют, если на этот момент существует регистрация – и все. Каждый такой донор представляет собой большую ценность.
– Тогда почему его не проверили на предмет гепатита? – резонно поинтересовался майор. – Насколько я понимаю, кровь должна проходить серьезную проверку?
– По словам мадам Иночкиной, с которой я разговаривала в НИИ трансфузиологии, все необходимые процедуры были соблюдены – во всяком случае, по бумагам.
– Ну-у-у, по бумагам! – недоверчиво протянул Карпухин. – По бумагам все всегда соблюдено!
– Но она также упомянула о том, – продолжила я, – что Яикбаев так и не пришел за деньгами.
– А что, большая была сумма? – поднял брови майор.
– Да нет, смешная даже, но все-таки… Понимаете, этот человек приехал откуда-то из Средней Азии и соглашался на любую работу. Видимо, с этим у него не очень-то ладилось, и в перерывах он подрабатывал донорством.
– Неужели на эти деньги можно прожить?
– Ну, не знаю, но очереди в центры крови есть всегда, причем именно из-за денег. Их выделяется слишком мало и хватает в день всего на пятнадцать-двадцать доноров.
– А как же остальные, кто пришел? – удивился Карпухин.
– Остальным приходится сдавать безвозмездно, а на это далеко не все соглашаются! Поэтому народ
– Выходит, Яикбаев, которому деньги были очень нужны, все же так и не явился? – подытожил майор. – Это означает, что к тому времени он уже был мертв! По результатам медико-биологической экспертизы Яикбаев стал одним из первых, похороненных в том «кургане», а произошло это около полугода тому назад.
– Кровь пригодна для переливания лишь в течение трех недель, – проговорила я, пытаясь размышлять вслух. – Потом ее использовать нельзя. Журовой делали операцию чуть больше пяти месяцев тому назад, потом – реабилитация после трансплантации… Да, в принципе, все более или менее совпадает!
– Значит, именно он, скорее всего, и был носителем вируса, – закончил Андрей. – Но теперь у нас есть и другие случаи заражения, а это – уже система!
– Думаешь, снова Яикбаев наследил? – спросил майор.
– Ну, он же несколько раз кровь сдавал? Надо проверить всех заразившихся – сроки операций, сроки обнаружения вируса, операционную бригаду… Короче, работы – непочатый край! Зато у тебя, Никита, появился жирный шанс оказаться оправданным.
– Если, конечно, удастся переключить Толмачева на эту новую проблему, – заметила я без особого энтузиазма. – Как вы уже и сами говорили, Комиссию по этике в его лице больше интересует факт вымогательства денег, нежели чья-то халатность, допущенная при заборе, транспортировке или переливании зараженной крови!
– Кстати, это тоже необходимо выяснить – все-таки, кто виноват?
– Скорее всего, именно НИИ, – подал голос Никита. – Ведь именно они занимаются непосредственно подбором доноров и забором крови. Но чем больше я сейчас об этом думаю, тем более странным мне кажется неожиданное появление нужной группы для Журовой, когда за несколько часов до этого шансов получить кровь практически не было!
– Наведаюсь-ка я в НИИ трансфузиологии еще разок, а? – предложила я. – Что-то у меня после разговора с Иночкиной осталось впечатление какой-то незавершенности нашей беседы.
– Отличная мысль! – одобрил мое высказывание Андрей. – Тогда уж выясните заодно, когда именно наш Яикбаев приходил сдавать кровь – это может оказаться важным в дальнейшем.
– Обязательно, – пообещала я.
Люблю, когда становится ясно, что нужно делать, и терпеть не могу «подвешенных» состояний. Но обычно, когда мне кажется, что разгадка уже близка – стоит только руку протянуть, – дело лишь еще больше запутывается.
Я задержалась, чтобы немного поболтать с Викой и, выйдя из бизнес-центра «Волна», где располагается офис ОМР, увидела, что машина Андрея все еще припаркована неподалеку. Воровато оглянувшись, проверяя, нет ли где-нибудь поблизости наших коллег, я открыла дверцу и скользнула на сиденье.