Инквизитор
Шрифт:
Наверное, уже скоро утро. Нет, дневной свет сюда не пробивается, но свечи, - свечи говорят о том, сколько прошло времени.
О стеарине и парафине знают теперь лишь немногие, пчелиной же воск очень дорог, а потому простым труженикам Ордена полагаются свечи из говяжьего жира. Я хоть и необычный, как в прямом, так и в переносном смысле, но быть белой вороной без нужды на то - не следует. Скромность - есть высший венец брата Ордена.
Савус и Савва давно ушли - у них еще работа, менее интеллектуальная, но более тяжелая. Ангелочка впала в забытье -
Пытка водой и смехом - это все, что она сегодня ночью перенесла, что впрочем, уже немало. Но она не только молода и красива, но и вынослива, а брат Савус далеко не такой зверь, каким пытается казаться.
Снова смотрю в темноту - Инночка, ее двоюродный брат и Володя, - они снова тут, и смотрят на меня.
– Что ж, снова про себя повторяю: Я не хотел Вас убивать, но к этому меня вынудили вы или обстоятельства, и вы это знаете. Они молчат - они знают.
За последний час я несколько раз подходил к девочке и гладил ее по голове своей сухой и потрескавшейся рукой, мысленно продолжая свои движения вдоль ее спины и попы. Жаль, что только мысленно, - из образа мне выходить нельзя.
А девочка чертовски хороша, и мне ее искренне жаль. Но кроме ее вкусной попки и дивных бедер, есть еще и шесть свежих холмиков у стены. А, судя по состоянию раненных, будет семь или восемь. Это, не считая умирающего брата Томаша, которого мне еще исповедовать. И я ничего не могу сделать для спасения этой девочки, да особо и не хочу.
Но ее тело! Нежно белая кожа, правильные формы талии, бедер, медно-рыжие волосы при отсутствии даже намека веснушки. Ее зеленые глаза, полные слез. Она прекрасна!
Ангела давно уже пришла в себя и неумело проторяется, - у меня достаточно опыта, что бы распознать ее маленькое притворство.
Но пусть пока полежит. Тут по крайне мере тепло и не так воняет, как в каземате для пленных.
И пусть заодно уж заплатит за свой маленький обман, - от нее не убудет, если я своей немолодой и морщинистой рукой поглажу ей волосы и полюбуюсь на спинку и то, что пониже спины.
В коридоре снова звенят колокольчики, и Ангела чуть вздрагивает. Я ее понимаю. Тут, в глубине цитадели есть только два вида домашних животных - кошки и две наши козочки Зита и Гита, - мои питомицы. Это я и так назвал. И если кошек любят все, то вот от бубенчиков на шеях козочек - порою вздрагивают в предчувствии пытки.
Зита - это инструмент Савуса, и Ангела в этом вчера убедилась. Лет сто назад это называлось бы глубоким пиллингом, а сейчас - это пытка.
Когда девочку раздели и перевернули на спину, она еще ничего не понимала и пыталась руками прикрыть свою уже немаленькую грудь и персик. А потом ей стало уже не до приличий.
Зита - очень добрая козочка, и она никогда не укусит. А еще она очень голодная (это ее вечное состояние) и солененька болтушка, которую, с перерывами, Савус несколько часов смазывал пятки Ангелы - Зита слизывала с громадным удовольствием.
Савва держал ей руки - лучше держать, чем связывать,
Пытка щекоткой - на самом деле очень, очень страшная вещь. И хотя при этом жертва едва не умирает от языка нашей Зиточки, следов насилия - не остается и тело не повреждается. А еще это больно. Очень больно. Щекотно бывает только первые 5-10 минут, а потом нервные окончания перевозбуждаются и каждой новое прикосновение язычка Гиточки приносит не веселую щекоту и болезненный смех, а невыносимую боль. Не каждый мог вынести пытку щекоткой. Ангела смогла.
Савус, добрая душа, узнав, что я не спал уже вторую ночь, и что мне еще идти на Взаимную Исповедь к брату Томашу, настоял на том, что бы на пару часов брата старшего дознавателя кто-нибудь заменил. И у меня было несколько часов сна.
Когда же я вернулся, что бы сменить Янека - Савус и Савва как раз перешли к воде. Ангела лежала связанной и с тряпкой на лице, а Савва методично лил на нее воду.
От такой пытки человек испытывает симптомы удушья и ему кажется, что он тонет. Это убеждает пытаемого, что он умирает.
Судя по всему силы Ангелы были на исходе, но ни Савус ни пришедший меня заменить Янек, этого словно не замечали. Более того, Янек кажется, забыл, что, учитывая тяжесть обвинений и стойкость этой девочки, мы вовсе не планировали узнать нужное в первую же ночь. Он начал форсировать события, давя на нее и требуя от Савуса увеличить время "погружения", рискуя действительно ее утопить.
Брат Янек - это очень прямой, честный и храбрый человек, но и его порою заносит. Все мы грешны. Потому я не стал его одергивать, а просто отпустил, сменив на посту.
А несколько часов назад Ангела, наконец, потеряла сознание. Впереди у нас еще несколько дней, а силы Савуса, да и Саввы - небезграничны. Поэтому отдых нужен был всем троим - двум моим помощникам и нашей новой знакомой.
Она храбро держится, - не каждый мужчина выдержит такое. А она смогла, и не ответила ни на один из сорока вопросов, которые ей задавали. И это хорошо. Если она так же стойко выдержит и завтрашнее дознание, то для ее будет большим потрясением, что ответы на многие вопросы мы и так знаем. И на этом можно будет сыграть.
Мы действительно знаем многое, но не все...
Артефакты прошлого находят довольно часто.
Работоспособные артефакты не так уж и редко.
Но вот что бы крестьянская семейка точно знала, где надо копать, с третьего или четвертого копа нашла, поняла, что нашла и знала, как это действует. Такое совпадение пахнет очень дурно, и надо срочно найти разбитое яйцо, пока все не засмердело окончательно.
А значит то, что она сказала перед пыткой - ложь. Отсюда простой вывод - то, что она хочет скрыть есть правда еще более страшная. И мой скальпель должен аккуратно, а если понадобится, то и безжалостно, вскрыть нарыв ее лжи и молчания, и найти истину.