Инквизитор
Шрифт:
— Хм!
— Остальных двоих я не знаю. Мне знакомы несколько человек по фамилии Каписколь, но Олдрика среди них нет. Может статься, он уже мертв.
— Возможно. Его видели на сборище, которое состоялось сорок три года назад.
— Тогда, скорей всего, он умер. Его могли обвинить и осудить задолго до появления здесь отца Жака. Вам стоит проверить старые реестры.
— Я проверю.
Он так и поступил. Он заставил Раймона отыскать реестры пятидесятилетней давности, а потом Сикар читал их каждую ночь, от вечерни до утрени, пока у бедняги глаза кровью не наливались и не садился голос. Однажды, когда я составлял письмо Жану де
— Брат Бернар, — сказал он, — вы за последнее время не сверялись с реестрами?
— Я? Нет.
— Нет ли у вас реестров при себе?
— Ни единого. А что? Что-нибудь пропало?
— Похоже, что да. — Отец Августин выглядел рассеянным. Его взгляд скользнул по моим перьям, по плошке с фуллеровой землей и куску пемзы. — Раймон не может найти одного реестра.
— Возможно, он не там ищет?
— Он сказал, что вы могли отослать его другому инквизитору.
— Я никогда не высылаю оригиналов, святой отец. Я всегда велю снять копии. Раймону следует это знать. — Беспокойство моего патрона начинало передаваться мне. — Когда пропала книга?
— Этого мне не удалось установить. Раймон не может сказать ничего определенного: к старым реестрам так редко обращаются.
— Возможно, обе копии по ошибке попали в библиотеку епископа.
— Возможно. Как бы то ни было, я велел ему найти копию епископа и доставить ее мне.
На этот раз я крепко задумался. Такую загадку нельзя оставлять без внимания.
— Не видел ли реестра брат Люций?
— Нет.
— А епископ?
— Я намереваюсь его спросить.
— Никто другой не имеет доступа к нашим записям. Если только не… — Я запнулся, и по какому-то чудесному совпадению наших мыслей отец Августин закончил предложение вместо меня:
— Если только отец Жак не взял его.
— Если только он не переложил его куда-нибудь еще.
— Хм.
Мы переглянулись, и я подумал: уж не заметал ли отец Жак следов? Но вслух я ничего не сказал, ибо мудрец да промолчит.
— Я этим займусь, — наконец объявил мой патрон. Резким движением руки он как будто отодвинул дело в сторону и тут же обратился к совершенно другой теме: — Завтра мне понадобятся лошади, надо об этом позаботиться.
— Лошади?
— Я желаю посетить Кассера.
— Вот как? — Объяснив, что потребуется заранее уведомить епископского конюшего, я поинтересовался, не получал ли он вестей от отца Поля де Мирамонта. — Подтвердились ли подозрения Гримо? — спросил я. — Обитают ли еретики в форте Кассера?
Отец Августин долго молчал. Я, не зная, что он обладает прекрасным слухом, уже собрался повторить вопрос, когда он дал мне понять, что все-таки расслышал.
— Насколько я могу судить, — ответил он, — эти женщины — добрые католички. Они ходят в церковь, но не постоянно, из-за слабого здоровья. Отец Поль говорит, что форт находится далеко от деревни, и это также мешает им посещать службы в ненастную погоду. Они ведут скромную и благочестивую жизнь, держат птицу и меняют яйца на сыр. Он не замечал за ними чего-либо подозрительного.
— Но… какова же тогда причина этой поездки? — недоуменно спросил я.
Прежде чем ответить, отец Августин снова надолго задумался.
— Женщины, ведущие подобный образ жизни, навлекают на себя опасность и порождают
28
В Евангелии от Луки (16:38–42) рассказывается, что, когда Иисус Христос посетил сестер Марию и Марфу, Марфа хлопотала о пище телесной, в то время как Мария слушала слово Божие.
— Верно, — согласился я. — В таких случаях всегда возникает множество слухов. Вы правильно сказали: почему не поступить в монастырь?
— Помимо того… — И здесь отец Августин сделал паузу перед выразительным повтором фразы, которая была произнесена со всей значительностью, присущей риторическому приему под названием conduplicatio [29] . — Помимо того одна из них умеет читать.
— Вот оно что! — Как двойственно то благо, что несет мирянам дар грамотности! — Не по-латыни, конечно?
29
Удвоение (лат.).
— Думаю, что нет. Но, как вам известно, полуграмотные гораздо опаснее тех, кто вовсе неграмотен.
— Да, конечно. — Я и сам встречал самоуверенных и заносчивых мужчин и женщин, которые, едва познакомившись с половиной букв и выучив наизусть пару стихов из Евангелия, взирали свысока на ученых богословов. Я слышал, как темные крестьяне искажают Священное Писание, и в Евангелии от Иоанна, вместо «Свои Его не приняли» читают «свиньи Его не приняли», принимая «sui» за «sues». А в псалме вместо «Укроти зверя в тростнике» — «Укроти диких ласточек», путая «harundinis» и «hirundinis» [30] .
30
Sui — свои, sues — свиньи, harundinis — тростника, hirundinis — ласточки (лат.).Люди, о которых идет речь, путают также и правила латинской грамматики.
Они носят личину учености, словно маску, под которой прячут глубины своего невежества от других невежд.
— Если эти женщины, ведущие такую опасную жизнь, привержены ереси, то я приму все меры к тому, чтобы направить их на путь истинный, — сказал отец Августин. — Вполне возможно, что достаточно будет одного отеческого наставления. Теплой беседы.
— В духе святого Доминика, — поддержал я, и ему понравилось это сравнение.
— Да. В духе святого Доминика. — Затем своим сухим, властным тоном он добавил: — В конце концов, мы, Domini Canes, псы Господни, не только потому, что мы бьемся с бешеными волками. Мы также возвращаем в стадо заблудших овец.