Инкубатор для вундерваффе
Шрифт:
— Пусть нарвутся на «Миссури».
— Встреча им запомнится. Но одним кораблем весь мир не спасешь.
— Господин де Лувуа! Начата передислокация дивизии фон Бокена?
— Да, господин министр. Части уже вокруг Тулузы, обустраиваются.
— Отлично. Скажите, фон Мессерман, вы говорили о ненадежности главы провинции?
— Ничего не изменилось к лучшему. Знать концентрируется вокруг идеи реставрации монархии. Перед вводом дивизии провинция была на грани бунта, сейчас остерегаются.
— Тогда у меня есть отличный кандидат на должность губернатора.
—
— Нет, бизнесмены по части Голдберга. У меня простой французский граф. Господин де Лувуа, вы, как начальник штаба, не задумывались о передислокации дивизии фон Браухича?
— Как только поступит ваш приказ. Предлагаю Гавр. Оттуда они могут быстро достичь Бреста на юге, Дюнкерка на севере или оперативно вернуться в Париж.
— Начинайте. Что на востоке?
— Советник Джонс добился успехов. Но мало договориться с императором. Покойная вдова призвала на помощь австрийских родственников, они воздействуют непосредственно на князей. Голдберг отмечает перебои с сырьем и затруднения с транспортировкой.
— Ясно. Разберемся с испанцами и англичанами, следующее направление — восточное.
После ухода заместителей Родригес пообщался с Малым советом и вызвал изрядно надоевшего ему в пути Эжена де Мореньи.
— Дорогой граф, вам завтра снова в путь. Вас ждет Тулуза.
Де Мореньи, выдержавший безостановочный марафон по маршруту Париж — Тулуза — Мадрид — Сан-Себастьян — Париж, при известии, что ему немедленно стартовать на второй круг по тому же кольцу, был готов счесть, что над ним издеваются, и вызвать маршала на дуэль.
— Успокойтесь, граф. Вы блестяще справились с первой задачей, и вам предстоит повышение.
— Вы все же издеваетесь, министр. Какая, к дьяволу, задача! Я проехал сотни лье, не задавая вопросов и изображая вельможу, которого сопровождали драгуны.
— В этом и есть ваш успех. Делать, что прикажут, не задавать вопросов и проявлять инициативу, когда разрешат. Вы — идеальный государственный деятель, де Мореньи! Завтра получите копию решения Государственного Совета о назначении вас губернатором Тулузского графства, и в путь.
— Выходит, я становлюсь графом Тулузы?
— О, к сожалению, нет. Земли не становятся вашими. Но вы занимаете пост главы провинции, кстати, ключевой перед испанской угрозой. Денежное содержание губернатора, совсем не маленькое, ваша награда на первое время. Справитесь — вам прямая дорога в Госсовет. Что открывает совсем другие перспективы.
Граф озадаченно задумался.
— В вашем ведении бюджет на развитие провинции, военная полиция для поддержания порядка. Обязательно надо решить вопрос замены судей. В Тулузу прибыл фон Бокен, вам поможет военная комендатура, постарайтесь наладить правильные отношения с генералом. А также со знатными домами. Задача под силу только вам, преданному республиканцу и дворянину с родословной чуть ли не от Карла Великого. Кстати, о преданности Республике. Вы прекрасно понимаете, что наша несколько двусмысленная эскапада, к несчастью совпавшая по времени с пожаром в Мадриде, породила массу идиотских кривотолков. Вы мне обеспечили замечательное инкогнито,
— Я же покинул Мадрид за два дня до пожара!
Родригес развел руками, мол, сами кого хотите убеждайте в своей непричастности.
— Просто помните, если над вашей головой будут сгущаться тучи, Республика — ваша главная защита.
Следующим министр вызвал Франческо Гальяци.
— Как самочувствие, господин посол?
Тот смутился. Ему до сих пор было неловко за свое странное поведение и провал в памяти от Мадрида до корабля.
— Лучше, господин министр.
— Вам предстоит вернуться в Мадрид. Уровень антифранцузских настроений там обычный. Тем более, кстати, что вы генуэзец.
— Да, господин министр, — он опустил глаза.
— Ты что-то хочешь у меня спросить?
— Да, — решился Франческо. — Как погибла вдовствующая королева?
— Иными словами, ты спрашиваешь, не я ли ее убил? Нет, не я, меня там даже не было, могу поклясться именем Единого и памятью его пророка. — Родригес не стал уточнять, что «там» был Петренко.
— Вы хотите сказать, что пожар начался без вашего участия?
— А ты слышал что-нибудь о карающем ангеле над Мадридом? Торжественной музыке с небес, приговоре грешникам? Ты же в курсе, как ангел Единого казнил Людовика и кардинала, а потом герцога Бургундского с соучастниками. Хвала Единому, он снял с нас грех.
Посол открыл рот, но Родригес перебил его:
— Да, я рад, что на мне не осталось нового греха. Но если это стало бы нужно Республике, я своими руками, не обращаясь к Единому, готов убить кого угодно, чтобы спасти свою страну. И чтобы уберечь от адских врат тех, кто по неведению будет убивать французов в кровавой и бессмысленной войне. Смотри сам: уже август, в Мадриде неразбериха с властью, война отодвинулась на неопределенный срок. Ты считаешь меня грешником?
— Вы готовы на все во имя… Франции?
— Да! Меня зовут Диего Родригес. Мои предки — испанцы. Но сейчас Париж стал столицей Единого, и Франция — моя страна. Я верю, Испания прозреет, откроет сердце Единому. Что для тебя важнее? Если Бог, твое место с нами. Если ты начнешь думать, что в борьбе Франции и Испании ты лишний, езжай на свою родину в Геную.
— Я поеду в Мадрид. Простите, мне трудно. Я готовился к церковной карьере, а не к дипломатической. Мне не по душе обман, интриги, заговоры.
— Поэтому ты — посол Республики. Тех, кто обожает закулисные игры, множество, но им нельзя доверять. Надеюсь, ты понимаешь, все, что ты узнал за полтора месяца, надо хранить в секрете пуще тайны исповеди? Ступай. И поможет тебе Единый.
Проводив бывшего клирика, Родригес откинулся в кресле. Иногда и его утомляли обманы, интриги и заговоры.
66
ЗЕМЛЯ-2. 12.08.1669
КАРИБСКОЕ МОРЕ
К каравану присоединилась группа кораблей под французскими флагами, и огромный конвой двинулся на восток вдоль северного побережья Южной Америки с тем, чтобы перед трансатлантическим рывком зайти на Барбадос.