Инкубатор для вундерваффе
Шрифт:
Из всего государственного хозяйства тянул соки версальский двор, невероятно раздувшийся, как комар на лысине гипертоника. Не отставала католическая церковь, крупнейший в стране землевладелец. Церковная десятина таковой только называлась, в действительности ставка поборов местами достигала двенадцати-четырнадцати процентов валового продукта хозяйств.
Уровень развития промышленности огорчал.
Французы не роптали только потому, что более девяноста процентов населения не помышляло о гражданских правах. На Земле-1 стоило только Людовику XV позволить народу вслух заговорить о свободе, как революция становилась неизбежной: находились политиканы, которые непременно направляли народное недовольство в нужное им русло. Столетия спустя то же самое повторил
Но дела выглядели настолько плохо лишь с точки зрения знатоков из XXIV века. По меркам своего времени Франция управлялась, как и большинство соседей, существенный прогресс затронул лишь Англию и Объединенные провинции.
Миссионеры оказались в сложной ситуации. Казнь последнего из Бурбонов была необходимостью, он оказался серьезным и опасным противником. Но если уничтожать всех монархов Европы, не лояльных к единобожцам, Старый Свет свалится в хаос, и вместо прогрессорства наступит новое Средневековье. Если пустить Францию в свободное плаванье, пойдут прахом все достижения Ришелье, который снес родовые замки слишком сильных королевских вассалов и объединил страну в кулак. Скорее всего, она рассыплется на отдельные княжества, в лучшем случае объединенные номинальной властью кого-то вроде германского императора.
Совершенный миссионерами государственный переворот означал, помимо всего, крушение первоначального сценария на завоевание планеты преимущественно через новую веру. Ожидание, что короли поверят чудесам и упадут к ногам пророка Единого Бога, разбились об упорство французского монарха, поставившего вопрос ребром: или я, или мятежники. Пришлось Францию перевести в режим «ручного управления», а на отстрел королей, особенно при отсутствии достойного преемника, наложить мораторий.
Оценив ситуацию, ван Нааген предложил политическую модель Китайской Народной Республики, просуществовавшую на Земле с 90-х годов XX века до прилета свальдов. Вместо коммунистической религии — культ Единого, вместо великого кормчего — «святой» Клинтон. При этом жесткая централизованная вертикаль управления, экономическая демократия, постоянное повышение уровня жизни черни, которая еще долго будет помнить, как родители и бабушки-дедушки пухли с голоду. Плюс цементирующая для любой нации идея превосходства над другими народами, хотя бы колониальными. О теократической империи на время пришлось забыть.
Но для реализации программы по построению развитого капитализма в отдельно взятой стране нужны были люди. Кадры решают все. «Всего» было навалом, с кадрами дефицит.
Отозванный из Нидерландов Голдберг изучающе смотрел на сидевшего перед ним человека. Жан-Батист Кольбер, интендант или, современным языком, министр финансов. Вот оно, воплощение денежной неразберихи королевства.
Вместе с тем, изучив характеристики и побеседовав с интендантом около часа, банкир понял, что Кольбера можно и нужно использовать в интересах новой Франции. Чиновник решительно выделялся из королевской элиты. Во-первых, он был простолюдин, не дворянин. В ту эпоху отсутствие знатного происхождения не ставило крест на карьере, но весьма и весьма ее затрудняло. Оливер Кромвель, некоторые из птенцов гнезда Петрова, такие биографии можно пересчитать по пальцам. Во-вторых, он был одним из немногих, кто реально осознавал проблемы экономики и как мог с ними боролся. Он настаивал на отмене внутренних таможен, налоговых преференций знати, изобличал коррупцию и казнокрадство, пытался уменьшить государственный долг и выправить внешнеторговый баланс. В-третьих, он импонировал своими скромностью и трудолюбием, не присвоил себе дворянского титула, не утопал в роскоши и работал сутками.
Вероятно, он мог сделать и больше, но непомерные военные расходы и невероятные растраты казенных средств сводили на нет его усилия. Голдберг понимал это и мягко подводил Кольбера к реформе финансов.
— Господин интендант. Вы считаете, что развитие банковской сети в стране не первоочередная задача?
—
— К сожалению, вы сводите функции банков только к хранению средств. Еще банки выдавали ссуды, меняли валюту, и все?
— Верно, господин советник.
— Теперь представим ситуацию, что некто в Ост-Индской компании получает письмо о том, что торговому агенту в Луизиане не хватает средств на закупку товаров. Каковы действия компании?
— Ближайшим судном передать их в Луизиану.
— Хорошо. Но, как вы, вероятно, слышали, в Париже открыт филиал Торгово-промышленного банка Голдберга. Как вы думаете, Ост-Индская компания может доверить банку передачу денег?
— Может, но ничего не изменится. Банк сам отправит золото за океан и еще потребует денег за услугу. Выгоднее отвезти своим кораблем.
— Ничего подобного. Банк отправит не золото, а только распоряжение другому банку выдать деньги клиенту. Получится гораздо дешевле. Если судно, не дай бог, пойдет ко дну, пропадет только записка, ее можно написать еще раз. Золотом никто не рискует.
— Не понимаю, — ответил Кольбер. Он явно не был финансовым гением, чьи идеи могли опередить свое время. — В чем смысл для Ост-Индского банка? У него вместо золота будут копиться долговые расписки банка Голдберга.
— Не так. Представьте на минуту, что банк Луизианы разместил у меня значительную сумму на хранение, а я такую же сумму в этом банке.
— Абсурд. Через Атлантику навстречу идут суда ради обмена одинаковыми суммами денег.
— Естественно. Никто золото не везет. Я в своем банке открываю счет моего заокеанского партнера и кладу на него определенную сумму из своих средств, а он у себя открывает счет для меня.
— Сложно. И что дальше?
— Ост-Индская компания несет мне, например, десять тысяч ливров. Я принимаю их, а в Луизиане с моего счета берут десять тысяч ливров и отдают клиенту. Либо в Париже деньги присоединяются к средствам того банка, и он платит клиенту из своих. Тут зависит от баланса расчетов между банками. Далее. Вы совершенно верно еще при Людовике озаботились экспортом французских товаров. В такой ситуации ваш купец не обязан возить казну на борту, рискуя быть ограбленным. Он продал в Ост-Индии или в Вест-Индии французский товар, и у него нет необходимости немедленно превращать деньги в груз или хранить золото у себя. Он может положить их в банк. В нужной части мира он снимет золото со счета и оплатит товар.
Кольбер увлеченно впитывал услышанное.
— Через несколько десятков лет отпадет необходимость в передаче золота. При покупке товара деньги списываются со счета покупателя и зачисляются на счет продавца. В банке при этом совершенно нет необходимости открывать сейф, отсчитывать золото и пересыпать его в сейф покупателя. Банк работает только с документами, платежными поручениями, авизо и другими. Золото, которое можно подержать в руках, так называемые наличные деньги, нужно будет только в объеме наличного оборота. Как вы понимаете, перекладывать бумажки гораздо дешевле, чем возить монеты через Атлантику. Все будут пользоваться услугами банков.
— Но ведь здесь такое поле для махинаций!
— Верно, интендант. Соответственно нужны меры для укрепления доверия и контрольный орган. В роли такого органа выступит Государственный Банк Франции, вам еще предстоит его создать. Доверие к банковским инструментам начнется именно с него. Таким образом, настоятельно прошу впредь прекратить любые махинации с государственными долговыми обязательствами. Пусть долги Людовика абсурдны, все равно нельзя обманывать кредиторов. Более того, он брал деньги не как человек — Людовик Бурбон, а от имени государства. Если речь идет о внутреннем долге аристократам, проще вернуть кредит и конфисковать все имущество за государственную измену. Но отказывать в погашении долга запрещаю! Смена главы государства и даже государственного строя не ликвидирует кредитных обязательств. Казначейские документы Франции должны быть самыми надежными в мире.