Инкуб
Шрифт:
Алиса никогда не приглашала его туда, объясняя излишней подозрительностью мужа, словно тот мог унюхать их. Они встречались у него дома, в гостиницах, кафешках, но никогда у нее.
Внутри оказалось уютно. Типичный английский особняк в стиле прошлого века. Кресла, камин, тяжелые портьеры. Откуда-то из глубины дома доносились полутоны всхлипов, рождая на лице Андрея тревогу. Вдруг кому плохо или она там блюет? Когда он видел ее в последний раз наедине, она выглядела слабой.
Всхлипы продолжили звучать, он, не особо думая, двинулся на их источник. Поднялся на второй этаж. Под ногами стелилась красная
Посреди комнаты на белоснежном ковре перед обнаженным Мэдоксом на коленях сидела Алиса. На ней было надето откровенное кожаное белье нижней. У Андрея от зрелища мгновенно встал. В руках она держала кухонный нож. Обыкновенный, длиной сантиметров двадцать, с грубой пластиковой ручкой.
Та, не задумываясь, полоснула по груди мужа.
Андрей, не веря глазам, громко вскрикнул. Пара обернулась, и Мэдокс, не обращая внимания на кровавый разрез, подошел к двери и распахнул. Взгляды мужчин встретились. Суровый и безэмоциональный, перепуганный и оценивающий. Андрей поднял руки к груди, демонстрируя ладони, и попятился назад.
Ситуация ненормальная, дикая, высадила его из реальности на один лишь короткий миг. Андрей слишком долго крутил баранку, чтобы не различать игру и реальность. Вид Алисы был излишне апатичным, безвольным, такой, что он ни секунды не сомневался в том, что она не в норме.
Мэдс поднял руки и почти улыбался, насколько вообще это возможно при его флегматичном характере.
Алиса выглядела слегка пьяной и какой-то счастливой, безмятежной. Андрей, не зная, что делать, не мог отвести взгляда от лезвия у горла любимой женщины. Он всегда знал, вот знал, что ее муж псих!
По горлу Алисы побежала струйка крови, отчего сердце рухнуло, ушло в пятки и забилось в десять раз быстрее. Красная, густая, выводящая из равновесия кровь. Только бы не сонную артерию. Укокошит себя, как пить дать. Его прошиб пот, желудок свернулся в узел, лицо побледнело и кончики пальцев на руках начали нервно подрагивать.
Кровавые струйки потекли обильнее. Мэдс держал руки поднятыми, на камерах все выглядело, так словно Андрей им угрожал. Алиса, продолжая стоять на коленях, держа у горла нож.
Были причиной тому наркотики или что-то иное, но Андрей, чувствующий накал ситуации невыносимо напряженно, не хотел и не мог рисковать женщиной, которую любил. Его трясло. Что происходило далее, камеры не запечатлели.
Венере хотелось увидеть Андрея своими глазами. Не верилось, что он смог хладнокровно раскромсать двух невинных людей и попытаться убить себя. К тому же нож был сначала у Алисы в руках. Она сама порезала мужа, а потом себя. Что такого могло стрястись за полдня и ночь, чтобы и она вот так, и Андрей из абсолютно нормального здорового человека впал в психоз? Он не собирался домой, собирался жить в Лондоне с Алисой.
– Что теперь будет? – спросила Венера Смита после просмотра видео.- У меня на днях истекает рабочий контракт.
Она вернется домой, а он останется в клинике?
– Пока идет следствие и открыто дело, его никто не выпустит из страны. Дело долго не оставаться открытым, после проведения психиатрической экспертизы, суд признает
– Суд будет настаивать на том, чтобы тот присутствовал в суде в качестве главного свидетеля и пострадавшего, а значит, они заморозят все на время его лечения и восстановления. Если денег на адвоката у вас нет, вашего супруга будет защищать государственный.
Опустошенная Венера вернулась домой. Отмечая про себя, как дом выглядел как обычно. Словно в мире ничего не произошло. В тишине она обессиленно бросила вещи на пол и уставилась на букет Марса. Теперь ей казалось, он подарил его в прошлой жизни. И все события до встречи с детективами тоже произошли давно.
Кажется, что если полюбил другого, то на первого станет все равно. Не станет. Если человек был родным, жил с тобой нормально, то не станет. Невозможно перечеркнуть одним взмахом прошлое. А Венеру с Андреем связывало пять лет университета и пять лет работы. Она до конца ощутила, что больше не любит его, не желает, но от этого он не переставал быть родным, как бы ни отдалился, особенно здесь в Лондоне. Случившееся напоминало ей катастрофу.
Глава 15
Утром Венера взяла такси, назвав шоферу адрес Национального неврологического госпиталя. Тот располагался в центре Лондона в старинном здании из кирпича с современной пристройкой. После оформления документов ее проводили в комнату (из мебели, стол со скругленными углами и один мягкий стул) для свиданий на закрытом этаже и попросили подождать.
Она села, ощущая давящую изолирующую тишину, вспоминая практику в психиатрическом отделении времен интернатуры. Находиться в этой комнате постоянно было бы жутко, но она забыла тут же об этом, наблюдая, как въезжает коляска с Андреем, прикованным к подлокотникам наручниками. Если бы не многочисленные порезы и красные белки глаз с опухшим лицом, он выглядел нормально. Кажется, ему все равно, что происходит вокруг.
– Ему дали успокоительное, - пояснил мужчина, привезший его. – Поговорите с ним. Бывает, им становится легче, когда они слышат голоса родных.
– Андрей, - позвала она, шокированная его видом. – Ты меня слышишь? Это я.
Не сразу, но он перевел расфокусированный взгляд, пока она рассматривала порезы. К сожалению те были ровными по краям, что указывало на то, что нанес он их себе сам. Когда порезы наносятся с силой, не бывает прямых линий. Они рваные, кожа буквально рвется, лопается в месте удара и там образовывается зазубренный край.
– Скажи, ты спала с ним? – спросил он на русском.
– С кем? – ей стало страшно.
Неправильный вопрос. Неверное начало.
– С Мэдоксом? Спасла?
– Я спала только с тобой.
Почти незаметно он начал раскачиваться вперед, уголки бледных, потрескавшихся губ поползли вверх.
– Он такой сладкий, сладкий, сладкий.
– Кто?
– Его член. Понимаешь, член. Я хочу с ним слиться, я хочу быть им! С ним навсегда!
От сдавленных эмоций его голос окончательно сел, и он стал подвывать, крутя головой из стороны в сторону и пытаясь сдвинуть ткань с плеча, кусая сквозь нее.