Инициация

Агеев Денис

Я дошел до конца комнаты и увидел его – широкий холодильный шкаф в человеческий рост. Выглядел он почти так же, как я его себе и представлял. Разве что оказался чуть повыше. На дверце был изображен желтый треугольник с перемежающимися неполными окружностями – знак биологической опасности. Чуть ниже посередине располагался циферблат с окошком для ввода пароля. Странно, и почему профессор не установил здесь более надежную защиту, ведь столь стародавнюю систему безопасности может взломать любой начинающий кибертехник?..

Я ввел цифры

«839999». За дверцей глухо пискнуло. Я взял за край и потянул на себя. Шкаф открылся, и мне в глаза ударил голубой неоновый свет, а лицо обдуло прохладой. Я прищурился и принялся рыскать по полупустому холодильнику взглядом в поиске инъекций. Как они выглядели – я тоже примерно представлял. Продолговатые ампулы с темно-красным содержимым лежали в дальнем левом углу. Цилиндрические, со спрятанной иглой внутривенного введения и сенсорной кнопкой на боку – точно такие, как я и думал, спутать было невозможно. Наверняка этот тип из ведения произвел со мной какое-то внушение, иначе откуда могла взяться такая уверенность?..

Я взял одну ампулу, покрутил в пальцах. Она была холодная, но красная жидкость внутри ощутимо перекатывалась туда-сюда, значит, не была заморожена. Да и по ощущениям, в камере было не ниже пяти градусов по Цельсию.

Ну и куда теперь это убрать?.. Карманов в комбинезоне не было, поэтому я не придумал ничего другого, как засунуть ампулу в ботинок. Прохладный корпус сразу захолодил ногу. И тут у меня возникла другая идея – сунуть колбу в повязку на плече. Действие обезболивающего давно закончилось, и раны снова начали болеть, поэтому охладить их точно не будет лишним. Так я и поступил. Снял комбинезон и аккуратно засунул ампулу в прослойку повязки на руке. Приятная прохлада сразу же подействовала на ожог как легкое успокоительное.

Собрался было уже закрыть холодильник, но что-то меня остановило. Может быть, на всякий случай взять еще одну ампулу?.. Если с первой что-то случится, то вторая подстрахует. Так и надо сделать.

Я взял вторую ампулу и по аналогии с первой сунул ее в повязку на животе. Впереди у меня теперь оттопырилось, словно я набрал пару лишних килограмм веса. Ну все, пора уходить. Таким же крадущимся медленным шагом я направился к выходу. На прощание оглядел лабораторию в надежде все же зацепиться взглядом за что-нибудь интересное, но так и не зацепился. Коснулся ладонью сенсора, и дверь поднялась. Из проема на меня уставилось два дула автомата.

– Черт... – тихо выругался я.

– Стоять спокойно! – скомандовал Эдмонд Торн, который стоял между двумя спецназовцами, направившими в мою сторону оружие. Лицо его было помято, волосы всклокочены, но в глазах блестел недобрый огонек. Сказал, но уже, похоже, не мне: – Ты был прав, сержант, тебе не показалось.

– Как я и сказал, сэр, он прогуливался, как по парку. В два часа ночи. Это мне показалось странным, – произнес один из спецназовцев.

Похоже, мой трюк вести себя как можно более естественно не сработал. Охранники оказались

не такими тупыми, как принято считать. Или я оказался слишком самонадеянным.

– Руки подними, – потребовал второй спецназовец.

Я выполнил приказ.

– Хоксвелл, верно? – спросил генерал, устало оглядывая меня.

Я кивнул. В голове зароились тысячи мыслей. Черт, как же я так облажался?.. Поймали с поличным, да еще так просто! Надо что-то придумать. Срочно!

– Ты тот, кто ликвидировал налетчика, так? – снова спросил Эдмонд, чуть прищурившись. Да он что, издевается?! Зачем делает вид, что не узнает меня?..

Я снова кивнул и вздохнул.

– Ну и что же ты тут делал?

Я поглядел на первого охранника, потом на второго, затем перевел взгляд на генерала и произнес, стараясь сохранять в голосе хладнокровность и уверенность:

– Мне нужно было кое-что выяснить. И я выяснил. Надо поговорить наедине.

На лице Эдмонда не дрогнул ни один мускул. Переждав короткую паузу, он сказал:

– Обыскать.

Первый охранник грубо схватил меня за руку, второй принялся ощупывать по бокам.

– Полегче, у меня раны! – вскрикнул я, но охранники были непреклонны. Я снова вскрикнул, но уже громче, да и боль действительно заявила о себе. – Чертовы вы обезьяны! Больно, говорю!

– Не ной, девка! – бросил один из спецназовцев. Второй заржал.

– Черт!.. Какого хрена? – возмутился я. – Ладно, остыньте, я сам достану.

Генерал повел бровью. Снова выждал паузу и сказал:

– Отставить. Дадим ему шанс.

Я расстегнул комбинезон, стеная и шикая от боли, сунул ладонь в повязку на животе и достал ампулу. Эдмонд, увидев ее, нахмурился. Спросил:

– Что это?

– Кое-что важное для нас всех, – туманно объяснил я.

– Точнее, рядовой, – с напором потребовал генерал.

– Я объясню. Но только наедине.

Генерал выхватил из моей руки ампулу, поднес к лицу и принялся внимательно ее рассматривать. Потом перевел на меня взгляд, пристально посмотрел в глаза. Я едва сдержался, чтобы не отвернуться. Сказал одному из охранников:

– Отведите его ко мне в кабинет. Я скоро буду.

– Так точно, сэр, – кивнул спецназовец и снова навел на меня дуло автомата. Бросил: – Давай, топай. И без шуток. Мы не посмотрим, что ты особенный. Всадим очередь в спину на раз-два.

Через десять минут я сидел в кабинете генерала, который совсем недавно занимала Марта Стрейч. Ночной пейзаж за окном в виде мерцающего звездами темно-синего неба и светящихся вблизи и отдалении огоньков и проносящихся мимо редких флаеров завораживал. Глядя на него, я словно выпал из реальности. В голове, тем не менее, рождался план дальнейших действий. Стражники, что стояли слева и справа от меня, тихо о чем-то переговаривались, шутили, но я почти их не слушал.

В кабинет вошел Эдмонд. Прошел мимо меня и сел в кресло у дальнего конца овального стола. Сказал спецназовцем: