Информаторы
Шрифт:
— Ты… в последнее время кого-нибудь убивал, Джейми? — Судя по виду, он не слишком потрясен.
— В кино. В воображении, — хихикаю я. Доктор Нова вздыхает, разглядывает меня, явно весь в сомнениях.
— Чего ты хочешь?
— Хочу ждать на заднем сиденье вашей машины, пускать слюни…
— Я не глухой, Джейми, — вздыхает он.
— Хочу, чтобы вы продлили рецепт на пропоксифен, или я подкараулю вас в этом чудненьком бассейне с черным дном как-нибудь ночью, когда вы захотите искупаться, доктор Нова, и я вытяну вены и сухожилия из вашего потрясающего мускулистого
— Ты получишь пропоксифен, Джейми, — говорит доктор Нова. — Но я бы хотел, чтобы ты здесь появлялся регулярнее.
— Я психую тотально, — отвечаю я. — А вы спокойны, как покойник.
Он выписывает рецепт и, вручая его мне, спрашивает:
— Почему я должен тебя бояться?
— Потому что я крепкий загорелый ублюдок и зубы у меня такие острые, что по сравнению с ними заточенная бритва — столовый ножик. — Пауза. — Нужна причина получше?
— Почему ты мне угрожаешь? Почему я должен тебя бояться?
— Потому что я — последнее, что вы увидите, — сообщаю я. — Можете не сомневаться.
Я направляюсь к двери, разворачиваюсь.
— Где вы больше всего чувствуете себя в безопасности? — спрашиваю я.
— В пустом кинотеатре, — отвечает доктор Нова.
— Ваш любимый фильм?
— «Каникулы» с Чеви Чейзом и Кристи Бринкли. [91]
— Любимый завтрак?
— Глазированная пшеница или что-нибудь с отрубями.
— Любимая телереклама?
— Аспирин «Байере».
91
«Каникулы» (1983) — комедия американского режиссера Гарольда Рэмиса о семействе Гризуолд, которая едет через всю страну в парк развлечений. Известный американский комик Чеви Чейз (р. 1943) играет главу семьи, Кристи Бринкли (р. 1954) — роль второго плана.
— За кого голосовали на последних выборах?
— За Рейгана.
— Как вы определите грань исчезновения?
— Ты, — кричит он, — сам ее определи.
— Мы уже там были, — отвечаю я. — Мы ее уже видели.
— Кто… мы? — давится он.
— Легион.
глава 11. Пятое колесо
— Так мы пацана убьем? — спрашивает Питер, на вид дерганый и нервный, потирает руки, глаза выпучил, громадное пузо вылезло из-под футболки «БРАЙАН МЕТРО». Сидит в разодранном зеленом кресле перед телевизором, мультики смотрит.
Мэри валяется на матрасе в соседней комнате, растянулась там, обдолбанная, слушает по радио Рика Спрингфилда [92] или еще какого мудака, и меня явственно подташнивает, я пытаюсь забить косяк, притвориться, что Питер ничего не говорил, но он спрашивает снова.
— Не знаю, кого ты спрашиваешь — меня, Мэри или этих ебанутых Флинтстоунов в этом ебаном телике, только больше, мужик, не спрашивай.
— Мы пацана убьем? — спрашивает он.
Я бросаю косяк — бумажки слишком влажные, облепили мне все пальцы, — и Мэри стонет чье-то имя. Пацан
92
Рик Спрингфилд (Ричард Льюис Спрингторп, р. 1949) — киноактер и музыкант, снимался в телесериалах, был кумиром подростков.
— Меня чего-то подмывает, — говорит Питер.
— Ты говорил, все будет раз плюнуть, — отвечаю я. — Ты говорил, будет круто. Что все сработает, мужик.
— Я проебал. — Он пожимает плечами. — Я в курсе. — Он отворачивается от мультиков. — И ты в курсе, что я в курсе.
— Медаль тебе за это, м-мужик.
— Мэри ни черта не рубит, — вздыхает Питер. — Эта девка вечно ни черта не рубит.
— Так ты в курсе, что я в курсе, что ты типа проебал по-крупному? — спрашиваю я. — Ну — в курсе?
Он начинает смеяться:
— Мы пацана убьем? — И Мэри смеется вместе с ним, а я слушаю их и вытираю руки.
Питер выходит на меня через одного дилера, на которого я работал, и звонит мне из Барстоу. Питер в Барстоу с индеанкой, которую снял возле торгового автомата в Рино. Дилер дает мне телефон гостиницы в пустыне, я звоню Питеру, и он говорит, что приезжает в Лос-Анджелес, что ему с индеанкой нужно где-то зависнуть на пару дней. Я Питера не видел три года, с тех пор, как вышел из под контроля пожар, который мы устроили. Я шепчу в телефон:
— Я знаю, отец, ты все проебал.
И он в трубку отвечает:
— Ага, конечно, приехать можно?
— Я не хочу, чтоб ты делал то, что я, блядь, думаю, ты собираешься делать, — говорю я, закрыв лицо руками. — Останешься на ночь, а потом свалишь.
— Хочешь, скажу кое-что? — спрашивает он.
Я ни слова не могу из себя выдавить.
— Ничего подобного, — говорит он.
Питер с Мэри, которая и не индеанка никакая, приезжают в Лос-Анджелес, около полуночи находят меня в Ван-Найсе, и Питер подходит, хватает меня, говорит:
— Томми, отец, как делишки, приятель?
И я стою, трясусь, говорю:
— Привет, Питер. — А он жирный, триста-четыреста фунтов, у него длинные волосы, светлые и грязные, на нем зеленая футболка, вся морда в соусе, все руки исколоты, и я злюсь.
— Питер? — спрашиваю я. — Что за хуйню ты творишь?
— Ой, мужик, — говорит он. — Ну и что? Круто же. — Глаза вытаращил, взгляд странный такой, и тянет меня к выходу.
— А телка где?
— Снаружи, в фургоне.
Я жду, Питер стоит.
— Снаружи в фургоне? Так? — переспрашиваю я.
— Ну да. Снаружи в фургоне.
— Может, пошевелишься, или как? — предлагаю я. — Может, приведешь типа девчонку?
Он не движется. Стоит и все.
— Девчонка в фургоне? — спрашиваю я.
— Точно.
Я злюсь.
— Почему бы не приволочь эту пизду сюда, недоебок ты жирный?
Не волочет.
— Ну, мужик, — вздыхаю я. — Пошли на нее глянем.
— На кого? — спрашивает он. — На кого, мужик?
— О ком я, по-твоему?