Информаторы
Шрифт:
— Блин, ты же их «бугра» замочил!
— А чего же он такой гнойный? В чужом кабаке — как хозяин? Баклан тупой!
— Ладно, — Мирон как-то по-новому взглянул на Гришку. Равнодушно, холодно, совершенно без эмоций. — Через час стрела с луневскими. Рамсить сам за себя будешь.
Встретились они на шоссе далеко за городом. Луневские приехали масштабно, на пяти тачках. Мирон не взял никого — Гришка, водила и пара пацанов, тех, что были вчера в кабаке.
Парфен понял сразу, что при неудаче он станет козлом отпущения. Проклиная в душе
— Решать Козырь будет. Как он скажет, так и поступим.
Хоть Мирон и не признавал старую масть, но в третейские судьи «высокие договаривающиеся стороны» выбрали именно уважаемого всей Москвой законника.
Козырь внешне отличался от Севера и больше всего по внешнему виду напоминал седовласого патриарха. Такого, какими изображают святых на церковных иконах. Прибыл он к месту сборища на новеньком «Порше». В его сопровождении было всего два человека. Выслушав обе стороны, он задал только один вопрос:
— Кто первый ствол достал?
— Он первый шмальнул! — вытаращив глаза, заорал один из луневских братков, тыча пальцем в Парфена.
— Я не спрашиваю, кто шмальнул, — едва покосившись в сторону бойца, уточнил свой вопрос законник. — Я спрашиваю, кто первым вытащил ствол?
Луневские какое-то время молчали, зная, что первым вытащил оружие их бригадир. Но шила в мешке не утаишь, пришлось колоться.
— Захар, — обратился Козырь к лидеру луневских, — ты не прав. Увози свою бригаду. И вы езжайте.
Это касалось Мирона, Гришки и пацанов. Разборка закончилась. Обратно ехали так же молча.
— Твое счастье, — уже в офисе заметил Мирон, все так же скучно глядя на помощника. — Иначе не быть тебе живым.
— Я знаю, — коротко отозвался Гришка и неожиданно взорвался: — А что?! Всем ублюдкам рыла подставлять?! Пусть ноги вытирают?!
— Ты не плюй кипятком, — поморщился на его вспышку Мирон. — Знаешь, в какие бабки мне козыревское судейство обломилось?
— Отдать?
— Засохни!
На некоторое время повисла напряженная тишина. Григорий почувствовал, что в их отношениях с Мироном возникла глубокая трещина.
— Короче, — наконец нарушил молчание старший, — работаешь Квадрата завтра. Взрыв отменяется! Все, думай сам, утром расскажешь! — предупредил Мирон вопрос, прочитав его в глазах. — Да, — добавил он, когда Парфен уже собрался уходить, — переедешь жить к Моченому. Одному тебе оставаться нельзя — луневские точняк грохнут!
Парфен спрятал горькую усмешку и вышел. Он понял, что теперь сидит на плотном кукане. Моченый в бригаде занимал особое место, это был своеобразный спец по решению внутренних проблем в бригаде. Этакая служба безопасности и киллер по совместительству, два в одном флаконе. Сам выявлял, сам же и убирал. Почему корешок Слава решил подселить его именно к нему, у Гришки не было никакого сомнения — значит, он попал под подозрение. Поймав тачку, Парфен отправился на квартиру Татьяны.
С
— Убирать Квадрата будешь прямо у ресторана. Там он меньше всего ожидать будет. А теперь запомни внимательно: после ликвидации Квадрата ходишь без ствола, чтоб чистый был. В нужный нам момент вас — тебя и Мирона — остановят гаишники. Никаких дерганий! Ведешь себя спокойно! Это наши люди! Все запомнил?
— Да.
— Если все пройдет так, как я думаю, через пару дней уедете с Татьяной из Москвы. Денег обустроиться на новом месте на первое время, я так думаю, у тебя хватит. Документы мы тебе сделаем.
Вернувшись на квартиру, Григорий пересчитал оставшуюся наличность. Оказалось около восьми тысяч долларов и пара штук в рублях. Немного подумав, он набрал номер Тани.
— Да, — услышал он родной голос.
— Я сейчас зайду, — сообщил он и, взяв деньги и немногочисленные вещи, покинул квартиру.
Татьяна встретила его довольно прохладно.
— Держи, — отдавая ей доллары, он заметил, как зеленые глаза зажглись изумлением.
— Ты куда? — выдохнула женщина, когда Парфен направился обратно к двери. В глазах ее появился страх.
— Через пару дней уезжаем из Москвы. Это пока все! — улыбнулся ей Григорий. Немного помявшись, он вернулся и крепко поцеловал жену.
— Подожди! — услышал он вслед, но останавливаться не стал. Объяснять жене сейчас ничего Парфен не собирался.
Григорию долго пришлось звонить, прежде чем Моченый открыл ему дверь.
— Проходи, — просипел он, — будь как дома.
— Простыл? — поинтересовался Гришка, заходя в квартиру.
— Да-а, — односложно ответил хозяин.
В отличие от большинства подобной публики, Моченый жил в своей квартире. Это был крупный мужчина сорока с небольшим лет. Единственный в бригаде с большим уголовным стажем. Впрочем, к авторитетным зэкам никакого отношения он не имел. Оба срока тянул по мокрой статье. Первый раз в горячке завалил любовника жены. Второй получил через год после освобождения, в пьяной драке прикончив приятеля. В жизни его интересовали только две вещи: деньги и водка. Женщин Моченый, насколько знал Парфен, игнорировал совершенно. Квартира была полностью под стать своему хозяину — такая же угрюмая и неряшливая.
— С тебя за новоселье пузырь! — безапелляционно заявил он, едва Парфен бросил свою спортивную сумку в отведенной ему комнате. Парфен предвидел такой поворот дела и позаботился заранее, прихватив по дороге литр «смирновки».
— Однако дорогую пьешь, — разглядывая врученную ему бутылку, заметил Моченый.
Гришка ничего на это не ответил, следуя за хозяином на кухню.
— Пельмени будешь?
— Давай. — Гришка действительно здорово проголодался.
Хозяин поставил на плиту воду под пельмени.