Информатор
Шрифт:
– Еще что-нибудь?
Уайтекер кивнул. Раньше он не рассказывал еще об одном мошенничестве, связанном с компанией «Дальневосточные специалисты», если он не путает название. В марте 1992 года он представил АДМ от имени этой компании фиктивный инвойс. [67]
– На какую сумму? – спросил Д'Анжело.
– На миллион двести тысяч.
– Вы взяли все эти деньги себе?
– Нет, триста тысяч взял себе один мой знакомый, Рон Феррари.
Феррари был профессиональным футболистом и
67
Инвойс – документ, который продавец выдает покупателю. Инвойс содержит перечень товаров, их количество и цену, условия поставки и сведения об отправителе и получателе. Выписка инвойса означает, что у покупателя возникает обязанность оплаты товара в соответствии с указанными условиями. В России инвойс только в международной торговле. – Прим. ред.
– Как вы познакомились с Феррари?
– Раньше он работал в АДМ, – ответил Уайтекер. – Но эту операцию с «Дальневосточными специалистами» мы провели после того, как он уволился.
Уайтекер добавил, что Феррари ловко организовывал откаты и знал многих сотрудников АДМ, которые добывали деньги таким способом.
Д'Анжело вернулся к «Дальневосточным специалистам». Уайтекер объяснил, что, как только деньги поступили на счет Феррари в Гонконге, их сразу перевели на Кайманы.
– Об этой операции вы сообщили Мику Андреасу?
– Об операции сообщил, но сказал, что получил только пятьсот тысяч.
– Почему вы занизили сумму?
– Он бы решил, что миллион двести тысяч – это чересчур, – пожал плечами Уайтекер.
– Кому еще было известно об этой сделке?
– Я знаю только про Феррари и Мика Андреаса, ну и себя. – Уайтекер снова оглядел сидевших за столом. – Но похоже, что знали и другие. Как вы считаете, отчего они раскрыли ее так быстро?
За несколько дней до того, как против него было выдвинуто первое обвинение, сказал Уайтекер, его предупредили обо всем этом.
– Мне позвонил один из служащих АДМ, Лу Рочелли. Он сообщил, что Рэнделл велел всем проверять инвойсы по откатам. Они точно знали, где искать. Рэнделл сказал: «Мы пришьем Уайтекеру мошенничество». Он сказал это еще до того, как начали проверять документацию.
Агенты насторожились. Им и прежде казалось подозрительным, что документы, уличающие Уайтекера, нашлись так быстро. А теперь он называет потенциального свидетеля, который может подтвердить, что происходило в АДМ. Если Рочелли подтвердит рассказ Уайтекера о Рэнделле, дело АДМ может принять новый оборот.
– Рэнделл знал об этих двух откатах с самого начала?
– Я не в курсе, – ответил Уайтекер.
Д'Анжело сменил тему и спросил Уайтекера о его сотрудничестве с ФБР. Оно началось осенью 1992 года, сказал Уайтекер, через несколько месяцев после операции с «Дальневосточными специалистами».
– Вы
– Нет. Я не думал, что АДМ раскроет их и обвинит меня. Ведь это же во вред им самим. Они одобряли эти сделки, и многие занимались тем же самым. Мне и в голову не приходило, что они решатся вынести все это на публику.
Начав работать на ФБР, сказал Уайтекер, он воздерживался от мошенничества до мая 1994 года. В мае он с помощью швейцарца Бита Швейцера провел сделку на два с половиной миллиона с компанией «Эй-би-пи». Прежде Уайтекер говорил, что Швейцер ничего не знал о мошенничестве, но прокуроры подозревали, что этот человек занимается отмыванием денег.
– Швейцер открыл счет «Эй-би-пи» в Объединенном швейцарском банке, – добавил Уайтекер. – Мы с самого начала планировали использовать «Эй-би-пи» в двух операциях.
– Так Швейцер знал, что деньги добыты незаконным путем?
– Да, я сказал ему.
Эд Хербст только покачал головой. Он помнил, что в прошлый раз Уайтекер уверял их в невиновности Швейцера.
– Как вы познакомились с ним? – спросил Д'Анжело.
– Он известный эксперт по банковским операциям. Я слышал о нем, еще когда работал в «Дегассе», в Германии.
– Кто-нибудь еще из служащих АДМ прибегал к услугам Швейцера?
– Не знаю, – равнодушно пожал плечами Уайтекер.
– А вы прибегали к его услугам, когда работали в «Дегассе»?
– Абсолютно нет. Я тогда ничем таким не занимался. Это в АДМ меня всему научили.
Вторая операция с участием «Эй-би-пи» была проведена в начале 1995 года.
– Примерно в феврале Брайан Шепард сказал, что моя работа на ФБР скоро закончится. Ну я и решил провернуть это еще разок.
Это мошенничество было самым крупным, сказал Уайтекер, – на три миллиона семьсот пятьдесят тысяч долларов. Деньги он разместил в банках Швейцарии, Гонконга и Каймановых островов. Переводил их все тот же Бит Швейцер.
– Сколько вы ему заплатили? – спросил Д'Анжело.
– Не помню точно. Кажется, семьсот пятьдесят тысяч. Надо проверить, у меня записано.
Д'Анжело перелистал свой блокнот.
– Что еще?
– Что касается меня, то все.
– Итак, Марк, о какой итоговой сумме идет речь? – спросил Д'Анжело. – Сколько всего денег вы добыли незаконным путем?
Уайтекер поднял глаза к потолку, словно производил вычисления.
– Примерно семь миллионов семьсот тысяч, – ответил он наконец.
Д'Анжело записал сумму.
– Отчего вы пошли на это?
– Я хотел обеспечить свое будущее. Я не думал, что АДМ разоблачит меня.
– Почему?
– Потому что все это часть их корпоративной культуры. Я думал: если вы, ребята, меня выдадите, я тоже молчать не буду. Я и не думал, что они пойдут на такой риск.
– Мик Андреас знал обо всех ваших сделках?
Уайтекер задумался.
– Только о первых двух. Он с самого начала сказал мне, что нет необходимости докладывать о них всякий раз.