Информатор
Шрифт:
— Я говорю то, что есть, — ответил Брэдфорд. — Больше мне добавить нечего.
Бейярд поднялся.
— Как я и думал. Я забронировал тебе место на завтрашний утренний рейс в Хьюстон. Тебе вколют снотворное, и я лично доставлю тебя на борт, чтобы убедиться в том, что ты улетел. Я очень рекомендую не возвращаться и не пытаться нас разыскивать, а если ты меня не послушаешься и сглупишь, я лично займусь тем, чтобы тебя остановить. Это мой дом, Майлз, у меня здесь есть связи, так что отнесись к моим словам серьезно и не надо меня недооценивать. Больше вопросов не будет. Я уверен, что ты голоден, и распоряжусь насчет завтрака.
Брэдфорд закрыл глаза и сделал глубокий вдох. Все не так уж плохо. Он мог бы уйти из этого дома — это несложно — и проследить за ними.
— Я любил ее мать.
Бейярд остановился и обернулся.
— Какие у меня гарантии, — спросил Брэдфорд, — что этого довода вам достаточно?
— Никаких, — ответил Бейярд и вернулся на свой стул. — Но мотивация определяет очень многое, и мне надо знать, что движет тобой. Решение принимает Ванесса, а я — как бы это получше выразиться? — собираю для него вводные.
— Правда заключается в том, что я дал обещание ее матери. Перед самым самоубийством она взяла с меня клятву, что я верну Эмили домой.
— Я понимаю, что клятва — это святое. А почему ты ее дал?
— Говорю же, я любил ее мать, — повторил Брэдфорд.
Бейярд кивнул.
— А этот Ричард Бэрбанк, отец, которого ты уговорил нанять Ванессу, конечно, ни о чем не догадывался?
— «Уговорил». — Майлз хмыкнул и покачал головой, не зная, стоит ли продолжать. — Да, это я уговорил Ричарда привлечь к поискам Мишель. Но он не догадывался о наших отношениях с Элизабет.
— Значит, вина за то, что Ванессу дважды чуть не убили, лежит на тебе?
— Я не сомневаюсь в том, что состояние «чуть не убили» ей хорошо знакомо, — ответил он и тут же добавил: — Да, по моей инициативе ее законтрактовали, но, как уже было сказано, я не имею никакого отношения к тому, что случилось в Малабо, и ко всему остальному, о чем вообще понятия не имею. Понятно же, что ее смерть мне не нужна — мне нужно отыскать Эмили.
Бейярд промолчал и, скрестив руки на груди и вытянув ноги, устремил пристальный взгляд на Брэдфорда. В комнате воцарилась тишина.
Первым заговорил Майлз:
— Ричард познакомил меня с Элизабет через год после их свадьбы. Мы с ним никогда не дружили, скорее были просто знакомыми и деловыми партнерами. Мы сотрудничав несколько лет и время от времени работали над одними проектами. Я увидел ее в первый раз на каком-то официальном мероприятии. Как бы их брак ни выглядел со стороны, но они не были счастливы. Ричард — очень жесткий и авторитарный эгоист, и в семье вел себя так же. Элизабет обратилась ко мне за советом, и со временем мы стали очень близки. — Голос Брэдфорда дрогнул, и он помолчал, стараясь взять себя в руки. — Я был готов ради нее на что угодно! Господи, я так любил ее! — Он взглянул на Бейярда в упор. — Да, мы были любовниками. Я был с ней в тот день, когда она покончила с собой: приехал проведать ее в клинику, где она проходила курс лечения. Я навещал ее регулярно, но в тот день она была другой, очень подавленной и неспособной собраться с мыслями. Накануне приезжал Ричард и просил переписать завещание. Все, чем она владела, должно было перейти к Эмили, но с исчезновения дочери прошел уже целый год. Ричард хотел, чтобы она сделала наследником его. По понятным причинам тот разговор был очень тяжелым. Элизабет отказывалась считать свою дочь мертвой, а Ричард — нет.
Она много говорила о Ричарде, о том, что он настаивал вопреки ее воле. Она взяла с меня клятву, что я сделаю все возможное, чтобы найти Эмили
Бейярд немного помолчал и затем спросил:
— Но почему именно Ванесса?
Брэдфорд улыбнулся, а потом рассмеялся.
— Ты знал ее в прошлом, но, похоже, не в курсе ее настоящего. Мишель специализируется на сборе и анализе информации, и я не знаю никого, кто мог бы с ней в этом сравниться. Ей называют страну, задачу, и она выдает решение. Ни языки, ни пол, ни военные действия, ни климат, ни политический режим не имеют значения. Я сам пользовался ее заключениями в ряде проектов, касающихся вопросов безопасности. Они были безупречны. — Брэдфорд помолчал, провел рукой по волосам и со вздохом посмотрел в окно. — Со времени исчезновения Эмили прошло четыре года, и я понимал, что если не придумать какой-то оригинальный ход, то все останется по-прежнему. Я следил за работой Мишель на протяжении двух лет, собрал на нее целое досье. — Он снова замолчал и посмотрел на Бейярда. — Чтобы не возникло ненужных мыслей, оговорюсь сразу: мой интерес был чисто профессиональным — это напоминало восхищение, испытываемое художником при виде шедевра мастера. Как бы то ни было, узнав, что работа Мишель в Турции подходит к концу, я принес Ричарду все материалы на нее, имевшиеся у меня, и сказал, что если Мишель не удастся найти Эмили, то это не удастся никому. Что только тогда можно быть уверенным в ее смерти и поставить на этом окончательную точку. — Брэдфорд пожал плечами. — Вот, наверное, и вся история с самого начала. Больше мне добавить нечего. Мишель оправдала все ожидания и нашла за что зацепиться, а потом мы приехали в Малабо и произошли известные события. Я сам не могу понять, что тогда случилось.
Бейярд положил руки на колени и сказал:
— Ладно, Майлз, я узнал много интересного. — Он поднялся. — И последнее — меня просили забрать твой блокнот. Он в твоей сумке, я его видел, но предпочитаю, чтобы ты отдал его сам и мне не пришлось бы его отнимать.
— А есть разница? — поинтересовался Брэдфорд и спустил ноги с кушетки. — У меня по-любому нет выбора.
— Вопрос соблюдения этикета.
Брэдфорд кивнул, вытащил блокнот и передал его Бейярду.
— Спасибо, — проговорил тот и открыл дверь. — Ты можешь уйти, можешь остаться — можешь делать все, что угодно. Чувствуй себя как дома.
— Я хотел бы поговорить с Мишель.
— Ее сейчас нет. — Он взглянул на часы. — Думаю, часа через три она появится.
Глава 18
Вернувшись после обеда в квартиру, Монро застала Майлза и Франсиско на кухне: стол был заставлен пустыми бутылками из-под пива, а они беседовали как старые приятели, давно не видевшие друг друга. Она даже замерла в дверях, дождалась, когда они ее наконец заметили и замолчали, а затем с гримасой отвращения удалилась в спальню. Она не знала, чего ожидать, когда вернется, но явно не рассчитывала застать их за дружеской беседой. Что это — то самое чертово братство, ощущаемое наемниками нутром и потому влекущее их друг к другу?
Она сложила принесенные свертки на кровать и вернулась на кухню. Мужчины по-прежнему разговаривали, но уже не так увлеченно, как раньше, и, когда Монро потянулась в шкаф за стаканом, Франсиско перехватил ее взгляд. Заметив, что ему не по себе от ее реакции, она подошла и, не обращая внимания на присутствие Брэдфорда, наклонилась и поцеловала его.
В ответ Франсиско притянул ее к себе и тоже с чувством поцеловал. Краем глаза она видела, что Брэдфорда смутило столь откровенное проявление чувств. Она подавила злорадную улыбку и что-то прошептала ему на ухо. С таким же успехом она могла поднять ногу и помочиться на него, как это делают животные, метя территорию и утверждая свое господство. Она давала Брэдфорду понять, что, как бы мужчины ни задружились за время ее отсутствия, первую скрипку все равно играет она. Франсиско взял ее за руку, поднялся, и они вместе направились к выходу. В дверях он обернулся и сказал, обращаясь к Брэдфорду: