Информатор
Шрифт:
— А как бы ты завела двигатель? — спросил он. — У тебя же нет ключа!
Она застегнула пояс и заправила его в брюки.
— Он мне нужен не больше, чем тебе, — ответила она. — Но даже если бы ключ мне понадобился, я бы его нашла. — Она кивнула в сторону особняка: — Он там.
— Антония не знает, где ключ.
— Она знает, в какие комнаты ты заходишь чаще всего, а благодаря тебе, — Монро похлопала по деревянному наличнику, — я знаю, где искать.
Бейярд помолчал, потом открыл рот, намереваясь что-то сказать, но передумал и кивнул в сторону дома, занимаемого Антонией:
— Пошли!
В
— Перемирие, — пояснил он. — Знак доброй воли. С помощью этого устройства осуществляется связь с судном, я отдаю его тебе, чтобы показать, сколь велико мое доверие, надеюсь, что и ты ответишь мне тем же. Когда ты активируешь его, Джордж будет знать, что мы возвращаемся.
Усеянное звездами небо на востоке постепенно превращалось из черного в темно-синее. Когда они подплывали к траулеру, солнце стояло уже высоко. На палубе Уил кивнул Монро и обменялся рукопожатиями с Бейярдом.
— Не ожидал, что вы вернетесь так быстро.
Бейярд взял шланг, лежавший свернутым у стены, и размотал его.
— Возникли кое-какие проблемы, — пояснил он и, повернув кран, окатил себя струей с головы до ног, смывая с кожи, одежды и обуви грязь, собранную за последние двадцать часов. Мокрый до нитки, он передал шланг Монро и, повернувшись к Уилу, сказал:
— Мы поднимемся в рулевую рубку через десять минут. Подожди нас там.
Они пришли в рулевую рубку, еще не до конца отмывшись, но уже в чистой одежде. Бейярд вкратце рассказал Уилу о событиях, заставивших их вернуться на траулер так скоро. Он говорил по-английски и довольно красочно все описывал, хотя владел языком не очень свободно. Ни словом, однако, не обмолвился об эпизоде в гостевом домике, когда Монро держала его под прицелом. Затем наступила тишина, нарушаемая только мерным попискиванием индикатора радара.
Первым молчание нарушил Уил.
— Хотелось бы знать, что мы будем делать дальше. — Он повернулся к Монро. — Ты знаешь, что если вернешься, то подвергнешь себя смертельному риску и на карту будет поставлена твоя жизнь и, — он помолчал и кивнул на Бейярда, — жизнь Франсиско, если он решит пойти с тобой, а это меня тревожит уже по-настоящему. Неужели это действительно того стоит?
Монро побарабанила пальцами по столу, будто отстукивая морзянку, и едва заметно кивнула, отвечая на вопрос Уила:
— И да и нет. Я готова рискнуть своей жизнью, но не готова рисковать жизнью Франсиско или вообще чьей бы то ни было. Решение он должен принять сам, но независимо от этого я определенно возвращаюсь.
Уил оперся локтями о стол.
— Послушай, мы все немного свихнулись на этом деле и нам неведомо чувство страха. Мне абсолютно наплевать на твою готовность умереть, но то, что ты затеваешь, настолько самоубийственно, что выходит за все рамки. И не потому, что я о тебе беспокоюсь. Не боишься умереть — твое дело, плакать не стану, но, — Уил снова кивнул на Бейярда, — моя работа заключается в том, чтобы оградить его от проблем, а ты, — он ткнул в Монро пальцем, —
— Какая трогательная забота! — насмешливо отозвалась она. — Играешь в папочку! А Франсиско получает взбучку, когда поздно возвращается?
Как и ожидалось, Уил встал из-за стола и выпрямился в полный рост, сложив руки на груди. Внешне Монро сохраняла невозмутимость, хотя ей очень хотелось рассмеяться. Он был выше ее на восемь дюймов и тяжелее на сотню фунтов и всем своим поведением демонстрировал свое превосходство, явно рассчитанное на то, чтобы произвести на нее соответствующее впечатление. Вообще-то она разбиралась с такими здоровяками и раньше, а отставание в росте и весе с лихвой компенсировала стремительностью и ловкостью. При других обстоятельствах она бы не уклонялась от стычки и провоцировала бы его до тех пор, пока он не потеряет самообладание. А потом в мгновение ока перемахнула бы через стол, учинила хорошую драку и сняла бы таким образом излишнее напряжение. Но сейчас об этом не могло быть и речи.
— Я не могу ничем утешить тебя. Все, что произошло, уже случилось, и даже если я просто уйду, никому — ни тебе, ни мне — не под силу вернуть все назад. Мне, как и тебе, вовсе не хочется разрушать вашу налаженную жизнь и устоявшийся порядок вещей. Но от нас теперь это уже не зависит, и ты это знаешь не хуже меня.
— Если мне предстоит потерять друга, я хочу быть уверен, что причина того стоила.
— У меня нет ответов на твои вопросы, Джордж. Вполне возможно, что нас убьют, а тела бросят гнить в какой-нибудь канаве. Это будет печальным, но закономерным завершением моей миссии, и так слишком затянувшейся, если учесть наш образ жизни. Да, я могу все бросить и продлить себе жизнь, но ради чего? Чтобы мучиться этим до скончания своих дней? Нет уж, спасибо! Нравится мне это или нет, но у меня нет выбора. И я хочу добраться до ублюдка, заказавшего меня. И есть еще Эмили Бэрбанк. Если она жива, я должна ее разыскать, во-первых, из принципа, а во-вторых, чтобы выполнить обещание, данное матери. — Монро повернулась к Бейярду: — Я очень ценю то, что ты для меня сделал, но далее не рассчитываю на твою помощь и содействие. Однако сама я возвращаюсь обратно и хотела бы знать, каковы твои планы.
Бейярд, молча слушавший перепалку, скрестив руки на груди и наклонив голову, поднял голову.
— Разве не ясно? — ответил он.
Уил подался вперед и заглянул ему в глаза.
— Неужели твоя жизнь того стоит?
Бейярд усмехнулся.
— Ты сам знаешь, что нет.
— Тогда зачем, черт тебя подери?
Бейярд откинулся на спинку кресла и положил руки на подлокотники.
— Есть причины.
Уил поднялся и, опираясь руками о стол, наклонился вперед и заглянул Бейярду в глаза.
— Это полный идиотизм, Франсиско, и ты это знаешь не хуже меня! Ты рискуешь потерять все, что у нас есть. Семь лет дружбы! — Уил хрустнул пальцами. — Семь лет партнерства. Чего ради?
Не дожидаясь ответа Бейярда, Уил направился к двери.
— Дальше обсуждайте это вдвоем. Это безумие! И участвовать в нем я не желаю!
Когда Уил вышел, Бейярд проговорил с мрачной решимостью:
— Итак, Рубикон перейден.
— Еще не поздно передумать.
Бейярд оперся локтями о стол и положил на руки подбородок.