Информатор
Шрифт:
— В Анкаре?
— В Хьюстоне.
Монро промолчала, выдерживая еще одну многозначительную паузу.
Первая заговорила Бриден:
— Прошло уже два года, Мишель. Считай это хорошим знаком. Возвращайся домой.
— Оно того стоит?
— Ты всегда сможешь снова уехать.
Монро кивнула в пустоту, соглашаясь с неизбежным развитием событий, хотя до сих пор ей удавалось следовать своим курсом, и сухо объявила:
— Мне нужна неделя, чтобы собраться.
Она положила трубку на рычаг и легла, накрыв глаза рукой и стараясь дышать ровно и глубоко.
Но заснуть ей в то утро все равно
Еще раз Монро перевела взгляд с циферблата настенных часов на очередь.
Стук от штамповки печатей в паспортах, раздававшийся время от времени в зале прилета, задавал ее мыслям своеобразный ритм и отделял их одну от другой.
Она возвращалась домой.
Домой. Что бы это ни означало.
Дом. После двух лет, заполненных постоянной сменой часовых поясов и жизни в странах «третьего мира», на переднем крае столкновения самых разных культур в далеко не мирных местах. Но это был мир, который она понимала, чего нельзя было сказать о доме.
Стиснув зубы, Монро наблюдала за тем, как еще один пассажир прошел паспортный контроль, и очередь продвинулась на несколько дюймов вперед. Она сделала глубокий вдох, стараясь успокоиться и снять напряжение, постоянно нараставшее последние несколько часов. Однако ее смятение только усилилось.
Земля опустошена вконец и совершенно разграблена… [2]
В процессе перелета пришлось встретить два восхода солнца и один закат. Всем своим существом она ощущала, что сейчас три часа пополудни, а на часах было без двенадцати семь утра.
2
Курсивом выделены выдержки из главы 24 Книги пророка Исайи.
…Поникли возвышавшиеся над народом земли…
Еще один взгляд, брошенный на часы. Еще один вдох. Еще на несколько дюймов вперед. Она чувствовала, что ее вот-вот охватит приступ паники и она не сможет с ним совладать.
Домой.
…И земля осквернена живущими на ней…
Минуты медленно тянулись, а очередь топталась на месте. Взгляд ее остановился на человеке, переминавшемся с ноги на ногу перед сотрудником иммиграционной службы. Он с трудом произносил несколько слов по-английски и был явно не в силах ответить даже на самые простые вопросы. Человек этот выделялся своим ростом, отличной выправкой и черными как смоль волосами. В руках он держал «дипломат» и темно-коричневый плащ.
После еще трех минут этой волокиты, показавшихся ей тридцатью, его наконец направили в отдельную комнату в самом конце зала.
…Ибо они преступили законы, изменили устав, нарушили венный завет…
Не спуская с него глаз, она толкала перед собой дорожную сумку ногой.
…За то проклятие изъявляет землю…
Каждый шаг будил в ней ужасные воспоминания о первом посещении Соединенных Штатов. Те же самые врата, те же самые ощущения — что, собственно, могло измениться за девять лет?
…И несут наказание живущие на ней…
Теперь
…Прекратилось веселье, заглохли звуки тимпанов…
Она стояла перед окошком КПП с документами и паспортом в руках, а звук внутреннего голоса редуцировался до шепота. Формальные вопросы, формальные ответы. Офицер проштамповал паспорт и вернул его ей.
…Умолк шум веселящихся…
У нее не было багажа и нечего было декларировать. Бросив последний взгляд на расплывчатую тень высокого мужчины за стеклом, она прошла сквозь непрозрачные раздвижные двери, за которыми томилась толпа встречающих. Она оглядела их, стараясь выявить того, кто встречал высокого мужчину.
…Горька сикера для пьющих ее…
Заметив у дальней стены телефоны-автоматы, она направилась к ним.
…Разрушен опустевший город…
Она набрала номер и встала так, чтобы видеть двери, из которых появлялись прошедшие паспортный контроль пассажиры.
…Помрачилась всякая радость; изгнано всякое веселие с земли…
Они выходили с улыбками на лицах и оказывались среди ожидавших их близких. Вот как надо возвращаться домой, а не обмениваться посылками и подарками с чуждыми, в сущности, людьми, традиционно называемыми родственниками и друзьями, встречаться с коими не очень-то хочется.
Включился автоответчик Кейт, но Монро повесила трубку, не оставив никакого сообщения. В дверях показался высокий мужчина.
…В городе воцарилось запустение, и врата развалились…
Его никто не встречал. Не было ни подруги с цветами, ни радостных лиц, ни даже служащего в темном костюме с табличкой в руках, приукрашенной его именем. Он прошел в нескольких футах от Монро, проводившей его пристальным взглядом. Повинуясь порыву, она подхватила свою сумку и направилась на первый этаж, стараясь держаться к нему поближе, чтобы не потерять из виду.
Мужчина сел в автобус, направлявшийся в отель «Мариотт», и она вошла за ним. Он даже кивнул ей, но скорее всего машинально. Принимая во внимание особенности ее наряда, это было вполне понятно. Короткие волосы, широкие штаны с накладными карманами, некогда белая льняная рубаха и кожаные ботинки на толстой подошве вполне могли восприниматься как атрибуты, присущие сильному полу.
В отеле Монро встала за ним в очередь на регистрацию, что позволило ей ненароком уяснить, что перед ней некто Ной Джонсон. Номер 319. Такое типично американское имя и такие слабые познания в английском. Уловила она и акцент: французские сливки марокканского общества.
Зарегистрировавшись и взяв номер, она сделала несколько звонков, в том числе Кейт Бриден, договорившись о встрече за ужином в ресторане отеля.
Выйдя на улицу, Монро поймала такси и через двадцать минут стояла на парковке полупустынной промзоны. По обеим сторонам улицы возвышались приземистые бетонные строения с узкими окнами, отделенными друг от друга проездами для грузовиков.