Инферно
Шрифт:
И сзади у неё тёмно-бордовым плащом, оттенка перезрелой вишни, были сложены перепончатые крылья и рос раздвоенный хвост, каждая половинка которого венчалась ещё одной маленькой пастью, похожей на череп без глазниц и носовых впадин, обтянутый малинового оттенка кожей и вечно скалящий зубы, не способный по своей анатомии сомкнуть линии губ.
– Хайя Аштарта! – склонились те, кто как-то мог кланяться в своей воплощённой форме, приветствуя повелительницу.
Она выходила к жертвенному алтарю и глядела, как два крепких нагих мужчины переговариваются жестами, прервав свою кровавую схватку, иногда издавая какие-то возгласы
– Сражайтесь! – велела она им, – Бейтесь! – задирала демоница ввысь свои гладкие изящные руки с чёрными агатовыми ногтями, обнажая заострённые зубы своего рта с ярко выраженными крупными не только верхними и нижними клыками, но и загнутыми полумесяцами в уголках губ, словно дополнительными мышцами на особых костях, раскрывающими её пасть также вширь.
А воины арены её не слушались. Они приблизились друг к другу, но не чтобы вонзить в плоть соперника острия, а чтобы взглянуть через плечо на окружавших их демонов, оценив ситуацию. А потом их орудия, завопив в прорезанном воздухе, полетели в цель.
Завращавшийся в полёте топор разрубил напополам то похрюкивающее нагромождение глаз, лопая и разливая те склизкой жижей, обнажая алые глазные нервы от каждого, ведущие к общему центральному столбу-позвоночнику, ведущего к верхнему изувеченного лезвием рту.
Брошенный же со свистом по прямой траектории нож-меч угодил в центр гигантского летающего глаза, что принёс сюда в когтях его метателя. Так что окрылённое око рухнуло замертво, невероятно рассмешив своей гибелью рядом стоящего козлоногого, того, что с бородкой, крупными ноздрями, и похожими на каменные выступы, массивными рогами позади черепа.
Аша выглядела изумлённой и ошарашенной, причитая змеиным шёпотом «Калагдатар! Калагдатар!», глядя на пронзённый недавно парящий и хлопающий крыльями глаз, словно так того звали и он, не так давно шелестевший и круживший над ней, был всё же чем-то дорог демонессе.
Два демона погибли на месте, а остальные все веселились и присвистывали от такого зрелища, будто это забавляло собравшихся ещё больше, чем противостояние двух людей за право похотливого овладения женщиной. Демонический смех гремел клокочущей какофонией гулкого шума со звоном и скрежетом, клацаньем челюстей, топотом ног, гортанных и утробных звуков, бульканья, хлюпанья, хрюканья и карканья.
А «братья» разбежались по разные стороны, вынимая своё оружие из наимерзейших тел, принимаясь вырезать ближние хохотавшие отродья, нападая на демонов, а не друг на друга, высвобождая поглощённые людские души, куда бы те не уносились после смерти, а, может, и выпуская из смертной вынужденной плотской оболочки ещё и демоническую суть обратно в преисподнюю, где незнамо сколько времени и испытаний те ждёт, прежде, чем попытаться снова материализоваться в человеческой реальности.
Окал хохотал трубным басом, не в силах даже сопротивляться, становясь новой жертвой, а многие стоявшие рядом, глядя, как маленький человечишка кромсает такого громадного могучего демона, заливались ещё пуще вместо того, чтобы объединиться и дать отпор врагу, которого сами же и вооружили.
Единственной, кто попытался оказать сопротивление, была Ферра, выпуская
Некоторые бесы и козлоногие, похожие на фавнов, в которых больше всего было внешних человеческих черт на фоне остальных, после определённого времени всей этой бойни ощутили внутренний страх и начали пятиться назад, прятаться позади более крупных тел, скрываться в их тенях, а затем и вовсе поспешили покинуть арену, разбредаясь по угловатым постройкам спиралевидного города.
Демонические отродья так давно завоевали человечество, что, казалось, забыли уже, как с ним сражаться. Они предпочли не ввязываться, не защищать свою госпожу и её приближённых, плевали на иерархию, проявляли трусость и хитро сбегали с поля боя, надеясь переждать возникшие проблемы, вместо того, чтобы двинуться на их решение.
Воевать с Ашой воинам тоже пришлось вдвоём. А женщина на алтаре, казалось, была поражена тем подвигом, что эти двое здесь совершают. Но она даже не догадывалась, что Ыр делал всё не только ради их с Агылом дружбы, но и ради неё. Своими жестами они уже как-то обговорили, что в случае, казавшегося весьма сомнительным, успеха их безумной затеи, рыжий на девицу претендовать не будет. Догадывался ли тот, что она такая не последняя на всём свете, или же просто решил не ссориться с другом из-за дамы, никто не знал. Арена действительно стала кровавой бойней, только кровь эта редко была алой, чаще желтоватой, чёрной или зелёной, иногда даже белой, впрочем, то была скорее склера – глазной белок у тех, у кого на туловище очей было чудовищное множество.
Четырёхрукое создание оказало самое достойное сопротивление обоим бойцам. Она не раз своим хвостом выбивала у них оружия, и тут бы осмелевшим демонам ринуться и хватать обнаглевшую парочку, но те лишь разбегались в смятении, не понимая, как порабощённый народ спустя столько веков ещё сохранил боевой дух и готовность к сражению.
Аштарта стояла, поглаживая длинными, как колонны склепа, пальцами вытянутый треугольный подбородок, пытаясь разглядеть, что же ими движет. Бойцы раз за разом окружали и били её помощницу с разных сторон, получая копытами в грудь или в плечо. Резкие отталкивающие удары валили их наземь, но те упорно поднимались, готовые для продолжения схватки, в азарте ревели, как звери, драли глотки устрашающими звуками и двигались в нападение.
Кнутом своего хвоста Аша обвязала вокруг тело Агыла, сдавливая его, как удав душит схваченную добычу, и в тот же миг взмахом когтистых рук, серпообразными чёрно-фиолетовыми лезвиями, обернув к нему свой демонический черноглазый лик, снесла тому голову, покатившуюся по песку. Из шеи принялась фонтанировать кровь, алым дождём забрызгивая пространство вокруг. В этот же момент разъярённый Ыр, сжав рукоять топора двумя руками, прыгнул с другой стороны на повёрнутую назад тушу и обезглавил уже четырехрукую демоницу, в один удар отомстив за друга.