Индотитания
Шрифт:
и профессионально проткнул визиря отравленным кинжалом. Карательная экспедиция не состоялась. И история о дружбе на этом закончилась. Малик-Шах, узнав от никуда не скрывшегося убийцы, кто был заказчиком совершенного преступления, решил довершить дело, начатое своим любимым визирем. Но, совершенно неожиданно был отравлен. Интересно, кем? История умалчивает, но выводы напрашиваются однозначные.
И началась другая эпопея. Низам аль Мульк стал первой жертвой. Дальше счет пошел на десятки и сотни. И зазвучало слово — «Гашишиуны». А в Европе — «Ассасины». Про камикадзе тогда никто ничего не знал. Но, начиная
ХАСАН. Не так это было.
ПРОФЕССОР. Я рассказал легенду. А теперь — исторически верный материал.
Еще в девятнадцатом веке один из немецких ученых-историков заявил, что вся описанная выше троица не могла учиться вместе в одном медресе, так как Низам аль Мульк был старше Омара и Хасана почти на тридцать лет. Далее, при внимательном изучении письменных источников того времени, оказалось, что наш Хасан, дай Всевышний его дубу здоровья, учился в медресе города Рея, где и стал исмаилитом благодаря чуткому вмешательству некоего проповедника, которого звали — Му-мин. А также духовного наставника по имени Муртаз аль Сирт. Далее — более.
Как только им был занят замок Аламут, деятельность его стала кипучей. В — теперь уже его — государстве были установлены самые аскетичные формы существования подданного населения. Он покупал у малоимущих людей маленьких мальчиков, и с детства воспитывал их так, как ему было нужно. То есть — в слепой манере повиновения и обожания себя Великого. Их учили многому: владению холодным, стрелковым и метательным оружием; искусству распознавания и изготовления ядов; и даже — актерскому мастерству. Ибо, самое главное — умение влезть в душу людскую, после
чего маскировка уже не будет столь важна. Так возник орден убийц. Убийц во имя веры, во имя ислама. Но — ненадолго.
Оказалось, что убийство — очень выгодное дело! И вера отступила на второй план. Самый главный фактор — потрясающее самопожертвование исполнителей воли Хасана. Они, убив кого-либо по его приказу, никогда никуда не убегали, хотя знали, что будут подвергнуты самым чудовищным пыткам. Они всегда говорили правду (за одним исключением, о котором я расскажу позже). Ассасины рассказывали, что посланы Старцем Горы, и что им безразлична их дальнейшая судьба. Они выполнили то, что он велел, и потому теперь им открыта дорога в рай. Да, они принимали гашиш перед
выполнением задания, и не только. Но Старец никогда этого не запрещал, а даже –
рекомендовал. И поэтому их души чисты и готовы к скорейшей отправке в рай. А мученическая смерть сделает эту дорогу более гладкой и стремительной…
ХАСАН. Не так это было.
ЖОРА. Слушай, заткнись, а? Как-никак, доктор исторических наук говорит.
ХАСАН. Был у меня один доктор. Попытался вылечить мою головную боль ослиной
мочой…
ЛЕНЬКА. Вылечил?
ХАСАН. Был в ней утоплен.
ЖОРА. Это — не доктор медицины. Это — доктор исторических наук. Надо понимать разницу.
КОНТУШЁВСКИЙ. Если он и доктор, то, отнюдь, не исторический, а патологоанатомический. Или, на худой конец — химический. Вот вам и разница.
ЖОРА.
ЛЕНЬКА.
НЕМО.
ЖОРА. И что было дальше?
ПРОФЕССОР. А дальше было все просто…
ХАСАН. Нет. Все лето Аламут находился в осаде. Благодаря аль Мульку. Нас было всего семьдесят человек. Воды было в достатке. Продовольствия мало. Нас спасли братья-исмаилиты, пришедшие на помощь из других городов. Но шайтан аль Мульк был убит не за это.
В тот год в городе Сава один из муэдзинов узнал о том, что в этой местности действует тайная сеть исмаилистских проповедников. Он был суннитом и потому решил донести. За что его и убили.
По приказу аль Мулька схватили самого уважаемого старика-исмаилита. Он был подвергнут медленной и мучительной казни. Затем его труп волоком протащили по улицам Савы и повесили на базарной площади.
Когда весть пришла в Аламут, все подданные собрались перед моим обиталищем и потребовали отомстить за совершенное злодейство. Я — никого не заставлял.
ПРОФЕССОР. Ты просто громко крикнул: «Убийство этого шайтана предвосхитит райское блаженство».
ХАСАН. Да. Я сказал эти слова. Вперед вышел молодой праведный человек.
Его звали — Бу Тахир Аррани. Он без принуждения поклялся лишить жизни Низама аль Мулька. Что и сделал. Моей вины в этом нет.
ПРОФЕССОР. Конечно. Ты — святой. А убийство муэдзина — подумаешь, мелочь
какая… После смерти Аль Мулька и Аррани, ты распорядился прибить на ворота замка красивую медную табличку, в которой были указаны имена убийцы и его жертвы. С тех пор это стало обычаем. Только — вот беда, со временем табличек стало столько, что на воротах перестало хватать места для их размещения…
Если от действий ассасинов сначала страдало, в-основном, крестоносное воинство, то немного позже спокойно перестали себя чувствовать и мусульмане. В том числе и исмаилиты. От рук ассасинов стали гибнуть все подряд. А все потому, что с подачи самого Хасана борьба за веру превратилась в хорошо организованный бизнес.
Например, хочешь устранить визиря и влезть сам на его место? Пожалуйста! Только пошли некоторую сумму дедушке Хасану, и все будет чудесно.
А организация становилась все мощнее. Впервые в исламском мире именно Хасаном стала применяться система, которую потом назовут вербовкой. Кого-то покупали, но чаще — запугивали. И Старец Горы стал знать обо всем, что творится вокруг него. Заказы исполнялись почти всегда. И в Европе тоже. Услугами Хасана пользовались даже
тамплиеры.
Так, например, ассасинами применялась практика, при которой для достижения цели разрешался переход в другую веру. Хорошо описан случай, когда двое подданных Хасана крестились по католическому обряду и стали монахами. Они каждый день с постными рожами молились в том храме, который посещал заказанный вельможа. И когда через несколько месяцев к этим святошам привыкла охрана, они преспокойно подошли к своей жертве и прирезали ее прямо у алтаря. На вопрос, зачем они это сделали, последовал четкий ответ: «Такова воля Всевышнего. А передал нам ее Старец Горы».