Индиго
Шрифт:
Яркий свет безвреден. И безвредно яркое солнце, если не смотреть прямо на него целый день. С другой стороны, подставляя глаза солнцу по особой методике, можно натренировать их так, чтобы наслаждаться ярким солнечным светом.
Сначала, чтобы не было страшно, закройте глаза, расслабьтесь, сделайте дыхательное упражнение, как я описывал, и повернитесь лицом к солнцу. Ощутите солнце на веках, но не пытайтесь увидеть его внутренним взглядом. Вы заметите, что вас затопит темнота, но не такая, как если бы закрыть глаза ладонями, а с красноватым оттенком. Это оттого, что свет проходит сквозь кровеносные сосуды век. Чтобы сетчатка не подвергалась постоянному его воздействию, следует покачивать головой из стороны в сторону, осторожно,
Скоро вы сможете уже прямо смотреть на солнце. Прикрыв ладонью один глаз, откройте другой, продолжая двигать головой, и трижды пройдитесь взглядом по солнцу. Затем проделайте то же самое с другим глазом. И так меняйте глаза в течение одной минуты, не дольше.
Теперь возьмите деревянную лопаточку, оттяните нижнее веко и, введя лопаточку под глазное яблоко, соберите с него влагу. (Этот прием описан Исааком Ньютоном в его работах по оптике и свету, хотя он был чрезмерно усерден в его применении.) Необходимо сильно прижимать лопаточку к скуловой кости, чтобы сделать все, как должно.
После этого вашему зрению будет мешать остаточное видение, и вы попытаетесь избавиться от него частым морганием. Не делайте этого. Если почувствуете себя слишком дискомфортно, закройте глаз ладонью, и образ исчезнет. Но если сможете, то лучше потерпите несколько мгновений. Ньютон описывает эти видения как концентрические круги, хотя я склоняюсь к тому, что они похожи на нечеткие параболы. Когда они исчезнут сами собой, вас изумит ощущение свежести, которое почувствуют ваши глаза. Еще больше вы изумитесь тому, насколько свежим станет ваш взгляд. Мир словно омоется солнечным светом.
(Воздействие на глаза длительной серией фотовспышек также дает впечатляющие результаты. Люди, успешно применяющие эту методику, иногда вместо фотовспышки прибегают к промышленной дуговой сварке, чтобы сократить или ускорить процесс. Я не рекомендую этого делать до тех пор, пока вы достаточно долго не попрактикуетесь, просто глядя на солнце; иначе испытаете неприятное ощущение «песка» в глазах от слепящей дуги сварки.)
После нескольких недель этих упражнений вы заметите, как они скажутся на ваших экспериментах в темной комнате. Феномен свечения вызывается лучистой энергией. До этого вы занимались тем, что развивали в себе способность улавливать, интерпретировать и различать формы этой лучистой энергии. И теперь вы заметите увеличение плотности Облака и вместе с тем налета, образующегося на зеркале. Повторите предыдущие упражнения, заменив прямой солнечный свет светом ультрафиолетовой лампы, и заметите, как остаточное видение сгустится до состояния слизи; а когда оно станет отступать, то примет форму спирали и начнет вращаться, очень медленно и смешиваясь с Облаком.
Вращение будет невероятно медленным, но совершенно явным. И чем бледней будет становиться остаточное видение, тем, соответственно, плотней Облако. Мои поздравления. Вы, пользуясь зрительной и ментальной силой, впервые начали создавать необходимое условие для превращения Облака в Туман.
26
Среди ночи вновь зазвонил телефон. Луиза, которой лишь полчаса назад удалось заставить заснуть проснувшегося Билли, пошатываясь спросонья, побрела к телефону. На сей раз звонок был не из Рима — во всяком случае, так показалось Луизе, предположившей, что люди вряд ли станут звонить из такой дали, желая вам досадить. В трубке была тишина, даже дыхания не слышно, но Луиза знала, что на другом конце провода кто-то есть.
— Ты можешь поговорить со мной, — сказала она после паузы. — Всегда можешь.
Ответа не последовало, тем не менее Луиза не опускала трубку. Подождав еще, она сказала: «Я жду», — но вскоре послышались частые гудки. Она положила трубку и легла
Несколько часов спустя телефон опять разбудил ее. Не успела она снять трубку, как включился автоответчик и послышался голос Альфредо.
— Луиза! Ты не подходила к телефону. Я не разбудил? В Риме сейчас конец дня.
Луиза сонно взглянула на часы, подняла трубку и с трудом разлепила губы.
— Нет. Не разбудил. Спасибо, что позвонил. Узнал что-нибудь?
— Я был в доме твоего отца вчера вечером, как и обещал. Ты знаешь, как трудно найти место для машины, поэтому я оставил ее на соседней улице и пошел к дому пешком. Дверь была открыта. Из дома доносилась оперная музыка, очень громкая, Луиза. Я вошел, из кухни пахло готовящейся едой, и я подумал: наверно, брат Луизы вернулся. Но потом я услышал голоса на кухне. Кто-то с кем-то ругался… Из ниши в прихожей можно заглянуть в кухню. И вот привет! Это наша приятельница Натали. Кричит на двух молодых людей, похожих на хиппи, Луиза, грязных хиппи или вроде того. Видела таких? Но я не могу разобрать, о чем они спорят, потому что музыка такая громкая. Оглушительный Пуччини. Потом Натали швыряет в одного из них сковородку, полную соуса, горячего, я думаю, соуса, попадает в него, и соус течет у него по руке. Он хочет убить Натали, но второй оттаскивает его. Еще какие-то слова, и парни уходят… И что удивительно. Они проходят рядом со мной и не видят меня. Конечно, я стою в нише, в тени, но они идут прямо на меня и не видят, а потом уходят. Натали в кухне бьет посуду, кричит — Луиза, эта женщина сквернословит, ругается самыми последними словами — и выходит из кухни, идет точно так же, прямо на меня, и меня не видит, я слышу ее шаги на лестнице: топ-топ-топ. Но на полпути она останавливается. Ты слушаешь меня?
— Да, я слушаю, — ответила Луиза.
— Она медленно, очень медленно возвращается, спускается по лестнице, идет обратно по коридору, чтобы посмотреть на меня во второй раз. «Что ты тут делаешь?» — говорит она мне. Ну, я отвечаю на итальянском, потому что, извини меня, если приходится с кем-то ругаться, я предпочитаю делать это на родном языке. Итак, я отвечаю: «О том же я мог бы спросить тебя». — «Это мой дом», — говорит она. «Нет, не твой, и я ищу на него покупателя, трах-тарарах…» Ну, полчаса мы так спорим, и наконец она уходит, но пока она не ушла, я спрашиваю ее о Джеке.
— Сказала она что-нибудь? — попыталась Луиза прервать взволнованный рассказ Альфредо.
— Натали замолкает, когда я спрашиваю о Джеке. Успокаивается. Смотрит на меня очень странно. Потом говорит: «Почему тебя интересует Джек?» — «А ты, наверно, его любовница, si?» [21] — «Да пошел ты!» — говорит она. «Сама пошла!» — говорю я. Тогда она улыбается, так отвратительно, и говорит: «Джек ушел туда», — «Туда? Куда туда?» Она: «Ты не хочешь убраться из моего дома?» — «Мадам, это не ваш дом, и я вызову carabinierie, чтобы они взглянули на эту кастрюльку с тушеным мясом». Тут, Луиза, снова грязные ругательства, вопли, гримаса, как у сицилийской шлюхи, потом она мчится прочь, вскакивает на свой мотороллер, р-р-р-р, и я остаюсь на крыльце в дыму от ее «веспы». Что я могу еще сказать?
21
Да? (ит.)
Луиза вздохнула в трубку.
— Какая сука, а?
— Точно.
— Но знаешь, Луиза, мне надо поговорить с Джеком, спросить, чего он хочет от меня. Я имею в виду, все эти люди не должны быть в доме. Может, мне обратиться в полицию?
— Не знаю, что и посоветовать, Альфредо. Делай, что обычно делаешь в таких обстоятельствах. Но мы по-прежнему не имеем понятия, где Джек.
— Ты права, не имеем. — Последовала международная пауза, потом Альфредо встрепенулся: — Тогда скажи, в следующий раз, когда будешь в Риме, куда хочешь пойти?