Индейская страсть
Шрифт:
– Благодарю тебя за мясо, – сказал Могучий Теленок. – Лучше принимать благотворительность от друга, чем подачки от врага.
– Я не хочу, чтобы ты считал мой подарок благотворительностью, – ответил Калеб. – Мы же оба из племени лакотов, и нам следует делиться добром, так ведь? Вакан Танка был благосклонен ко мне, и я был бы самым неблагодарным сыном племени, если бы не поделился со своим народом.
Могучий Теленок склонил голову.
– Поговорим позже, брат.
Разговор был окончен. Калеб помог Келли подняться на ноги, и они вышли из
– О чем вы беседовали? – спросила Келли.
– Так, кое о чем. Он говорил о делах в резервации, а я объяснил, где мы оставили скот, и попросил не рассказывать Макгилликуди о месте стоянки.
– Почему?
– Большинство миссионеров не чисты на руку, хотя, кажется, этот Макгилликуди и не входит в их число. Тем не менее большинство посредников запросто присваивают вещи и продукты, предназначенные для индейцев, продают их и прикарманивают денежки. Частенько бессовестно врут в своих отчетах и во всем ищут выгоду.
– Но это же ужасно!
– Да.
– Почему же никто ничего не делает, чтобы вывести их на чистую воду?
– Да только потому, что всем до этого нет дела. Белым было бы приятно, если бы индейцы просто перестали существовать на белом свете. А что до посредника, то перед кем ему отчитываться? Только перед правительством, а там и без него дел хватает, лишь бы набить карманы. Что им до того, что делается в резервациях!
Келли уныло покачала головой:
– Неужели ничего нельзя предпринять?
– Я пригнал достаточно бычков, чтобы прокормить их до следующей весны.
– Но я имела в виду…
– Я понял, что ты имела в виду. – Как ей сказать о разложении, царящем в резервации? Существовало множество сложностей, объяснять которые не было сейчас возможности.
– Нам предложили расположиться на ночлег. Келли поглядела на покрытый шкурами вигвам.
– Здесь? – с беспокойством спросила она.
– Ну да.
– А это… безопасно?
– Вполне. Это наш вигвам.
Келли вошла, осмотрелась и вперила взгляд в Калеба.
– Наш вигвам, ты сказал? То есть ты тоже останешься здесь на ночь?
Калеб сухо усмехнулся.
– А ты хотела бы остаться тут в одиночестве? Она отрицательно покачала головой.
– Так я и думал. А завтра Могучий Теленок ждет нас на обед. И еще: мы едем на охоту.
– На охоту? – хмыкнула Келли. – И что же будет нашей дичью?
– О, ты будешь поражена – бизоны белых людей.
– Бизоны белых людей, – бессознательно повторила Келли. – Что за бизоны?
– Подожди, скоро сама увидишь, – ответил Калеб с таинственной улыбкой. Больше он так ничего и не сказал.
Глава 18
Когда на следующее утро Келли вышла из вигвама, ей показалось, что все индейцы, жившие по эту сторону Миссури, прибыли в резервацию. В самом центре, так сказать, на площади, толпилось множество мужчин в оленьих накидках и высоких мокасинах, с причудливо раскрашенными лицами.
Глядя на них, Келли не могла унять трепет ужаса, охвативший ее. Это были те же самые индейцы, что участвовали
Куда же делся Калеб? Ни свет ни заря вышел куда-то из вигвама и до сих пор не появлялся. Ей совсем не хотелось сейчас оставаться одной; никогда еще она так явственно не ощущала себя женщиной, да к тому же – «белой».
Высокий, стройный индеец отделился от толпы и направился к ней. Сердце Келли нервно задергалось в груди. Она уже повернулась было, чтобы нырнуть в спасительную прохладу вигвама, как внезапно услыхала свое имя.
Боже всемилостивый, это был Калеб! Наряженный в короткую накидку из лоскутов оленьей кожи и мокасины, на щеках какие-то полосы, нанесенные черной краской, под горлом тоже черта, похожая на удавку, роспись и на обнаженной груди, а на боку устрашающего вида кинжал.
– Что это?.. Зачем ты так вырядился?
– Я отправляюсь на охоту. Большинство этих людей мне незнакомы, но мне бы не хотелось, чтобы они считали меня человеком со стороны. Я же все-таки из их племени, Келли, – добавил он, перехватив недоуменный взгляд девушки, – один из них. Самая лучшая часть моего существа принадлежит лакотам. Вот именно, моя лучшая часть, – повторил он.
Келли внимательно слушала; ей очень хотелось его понять. К Калебу стали подходить молодые индейцы, и сердце Келли замирало. Все происходившее было похоже на праздник. Женщины, стоявшие поодаль, нарядились в лучшие одежды, рядом весело резвились детишки, гонявшиеся друг за дружкой.
Появился пожилой индеец, чью голову украшали бизоньи рога, что-то сказал нараспев и стал посыпать присутствующих какой-то пыльцой.
– Что это он делает? – охрипшим от волнения голосом спросила Келли.
– Благословляет нас перед охотой, осыпает землю священной пыльцой, чтобы была нам помощницей.
– То есть молится?
– Ну, можно сказать и так.
– Но ведь индейцы, насколько я знаю, безбожники.
– Нет, их бог – Вакан Танка.
– У всех только один Бог.
– У лакотов по-другому. Они верят во множество богов, верят в то, что всем сущим управляют различные духи. Горами, деревьями, ручьями… Они считают, что у всех животных есть на этой земле побратимы и что необозримый жизненный путь мы все завершим, вернувшись на круги своя.
Келли собралась сказать, что это нелепо, но взгляд Калеба ее остановил. Ну да, он же метис и наверняка верит в эту чушь, вдруг поняла она.
В считанные секунды индейцы повскакивали на лошадей. Калеб подсадил Келли и сам вспрыгнул на коня. Вслед за воинами они выехали из деревни.
Вскоре вся кавалькада добралась до места, где мирно пасся пригнанный скот.
– А где же бизоны? – нахмурилась Келли.
– Там, – указал Калеб в сторону стада.
– Глупости, там нет никаких бизонов.