index
Шрифт:
– Адмирал, вы что мне обещали неделю назад.
Я изобразил на своём лице непонимание - Ваше Императорское Величество, покорнейше прошу меня простить, если что я запамятовал. Эта неделя вышла очень напряженной, целыми днями я объезжал заводы Петербурга, да и не только их. Встречался и с нужными инженерами и изобретателями-самоучками кои в некоторых делах очень полезны для укрепления обороноспособности государства нашего. Так что может что-то я и запамятовал из того что вы мне поручили. Григорович усмехнулся, услышав всё это, и вновь сделал лицо серьёзным. Николай II также некоторое время молчал, потом заулыбался.
Я вас понял, Михаил Коронатович. Вы - просто удивительный человек! Всем сердцем, не жалея сил печетесь о благе
Ваше Императорское Высочество! Так я же всё по делу с ними воюю, нам на тех кораблях воевать, а не этим кабинетным крысам. Меня и корабельные инженеры поддерживают. А кто это там такой не довольный. Это случаем не Бишлягер - Говорит много, всегда пустое, но морду делает умную, заботливую, о правде, как отец родной. Но вот только дела стоят на месте.
Григорович не удержался, и смеясь произнес - В самую точку Михаил Коронатович вы сейчас охарактеризовали этого человека, я точно такого же мнения о нём. Он только тормозит всё работу, но вот поделать я с ним ничего не могу, он член правления Путиловской верфи. Также он может помешать в объединении работ по “Светлане”.
– Тогда я вызову его на дуэль, если он будет ставить палки в колеса. Он что не понимает, что нам нужно быстрей ввести в строй этот корабль, или боится потерять барыши.
– О чем вы говорите адмирал, какая дуэль.
– Ваше Императорское Величество. Вот таких, как этот фигляр, пустобрёх, и в думе немало, они только делают вид, что заботятся о благе страны, а сами заботятся только о своём кармане, они только тормозят всё дело. Если он заупрямится, то крейсера что заложены на Путиловском, войдут в строй только после войны. А насчет дуэли я так… Я бы лучше протащил такого так он под килем конечно не корабля, а шлюпки, так как если что-то будет больше её, он просто помрёт со страху, ещё до погружения в воду. И своей перекошенной от ужаса физиономией перепугал бы всё рыбу в Неве, что после этого она два года перестала бы нереститься и ушла бы из реки. И что бы после этого про нас говорил простой люд, что мы их лишили последней радости посидеть на берегу и половить рыбку для ухи.
– Ну и скоморох вы Михаил Коронатович, верно о вас молва шла насчет этого, любите побалагурить. Я прошу, вы поездку на воды не откладывайте, так как в скором времени вы понадобитесь нам в полном здравии.
– Так точно Ваше Императорское Величество, больше откладывать не буду, так как я практически все дела порешал, так что могу на месяц на родину съездить, поправить здоровье.
Когда я покидал кабинет, Николай II мне тихо сказал - А вы опять оказались правы адмирал, Вивиани подал в отставку.
– Кто? Переспросил я, вначале не понял о чем речь. А, премьер-министр Франции - вспомнил я. Это о его отставке я недавно предупреждал Николая II.
Через день после этих событий я отправлялся на юг, но через Ревель. В этот же день по прибытию в Ревель я купил на вокзале газету у мальчишки, он выкрикивал последние известия что там напечатаны и одно меня очень заинтересовало. В газете был напечатан манифест Царя на события в Болгарии, и которой мы объявили войну. А звучал он так.
Объявляем всем верным нашим подданным: Коварно подготовляемая с самого начала войны и все же казавшаяся невозможною измена Болгарии славянскому делу свершилась - болгарские войска напали на истекающую кровью в борьбе с сильнейшим врагом, верную союзницу нашу Сербию. Россия и союзные нам Великие Державы предостерегали Правительство Фердинанда Кобургскаго от этого рокового шага. Исполнение давних стремлений болгарского народа — присоединение Македонии — было обеспечено Болгарии иным, согласованным с интересами славянства,
Но внушенные германцами тайные корыстные расчеты и братоубийственная вражда к сербам превозмогли. Единоверная нам Болгария ещё недавно освобожденная нами от турецкого рабства любовью и кровью русского народа, открыто встала на сторону врагов Христовой веры, славянства, России. С горечью встречает русский народ предательство столь близкой ему до последних дней Болгарии и с тяжким сердцем обнажает против её меч, предоставляя судьбу изменников славянства справедливой каре Божьей.
Глава пятая
Обратно в Петербург мы вернулись в середине декабря. Мы. Это я и моя супруга Анастасия (Настенька). Теперь она законная жена мне. Венчание происходило, в Ростовском кафедральном соборе на Михайлов день, это было воскресенье, 21 ноября. Три праздника в один день - этот, мой день ангела, день Архистратига Михаила, ну и сама свадьба, это разве не праздник. Она приехала через месяц, как и было договорено, когда я заезжал к ней в Ревель перед поездкой на юг. Они приехали все вместе - старший брат и младшая сестра. Так что погуляли мы на славу, а через неделю родственничков посадили в поезд, завалив их дарами Земли Донской, а сами с молодой женой только через три недели поехали следом, на только в Петроград.
За два месяца, что меня не было в Петербурге, случилось только три более или менее значимых события.
Первое - Николай II объявил о создании нового комитета, где будет сосредоточена вся власть в стране, и гражданская и военная, но только на время войны. И этот комитет называется - Государственный Комитет по Обороне и Труду. В государственной думе поднялся визг на этот шаг царя, на что Николай II пообещал, если они не заткнутся и не начнут заниматься делом, которое будет направлено на борьбу с внешним противником, то всех разгонит. Вторым событием было то, что нашим спасательным службам удалось поднять из воды немецкий легкий крейсер “Грауденц”, а также снять с мели флагманский линкор адмирала Шмидта “Вестфален”. Теперь они оба находятся в Петрограде на ремонте и модернизации. “Полтаву” на понтонах протащили через Ирбенский пролив, далее через Балтику под охраной всего флота - и теперь этот обрубок пока находится в Гельсингфорсе. Дальше провести просто времени не хватило, Финский залив начал покрываться льдом. Дальнейшая буксировка намечена на весну, после схода льда. Третье - нашим войскам удалось отодвинуть немецкие войска от берега Рижского залива на 70-100 километров и стабилизировать линию фронта, то есть закапаться с головой в землю и опоясаться колючей проволокой. Виндаву правда взять не удалось, но сумели закрепиться в каких-то 10-и верстах по реке Вента, а на побережье дошли до озера Бушниеку, а это всего в 6-и верстах от города.
В конце 1915 года наше командование начало снимать части с островов Моонзундского архипелага так как после того как наша десантная операция увенчалась успехом положение на острове Эзель улучшилось так как фронт отодвинулся. С острова на материк был переброшен 1-й полк морской бригады, который ушел к Виндаве, заняв оборону южнее озера Бушниеку. Хотя 2-й и 3-й полки еще не были полностью укомплектованы, но опасаться, что противник предпримет нападение на острова, были ничтожны. Но начальник Моонзундской позиции контр-адмирал Белоголовый, видимо, находясь под впечатлением летних атак германского флота, считал, что немцы смогут по льду перейти с материка, прямо на полуостров Сворбе, так как Рижский залив замерз. Белоголовый просил адмирала Герасимова направить в Ирбенский пролив ледоколы, но опасения начальника Моонзундской позиции были напрасны. Путь от крайней точки на побережье занятого противником, до Сворбе более 60-и верст, и такой путь по льду могут совершить только русские солдаты, но, ни как не германские. Да им сейчас и не до захвата островов, когда наши солдаты вот-вот захватят Виндаву.