Индеец с тротуара (сборник)
Шрифт:
— Не хочу я их красить, мам, — объявила Лоретта. — И не хочу, чтобы они были прямыми.
— Насколько я понимаю, моими волосами никто не собирается заниматься, — плаксивым голосом произнесла Арнита.
— Правильно понимаешь, милочка, — ответила ей мама. — А я так понимаю, что тебе сегодня придется напялить свой парик. Или сиди дома.
Никто из них больше ничего не успел сказать, так как в следующий момент на кухню влетел Вильям.
— Мам, Нит, привет, — торопливо поздоровался он, чмокнув маму в щеку. — У вас тут
С этими словами Вильям бросил на кухонный стол связку ключей.
— Это, — пояснил он, — ключи от дома номер тринадцать сорок три по Авеню. От бывшей «Радостной баптистской церкви». А ныне — «Печатной мастерской Хокинза».
— Вильям, миленький! — вскрикнула Лоретта и кинулась к брату, обхватив его обеими руками за талию, потому что до его шеи было не дотянуться. — Ты снял его! И у тебя теперь будет своя мастерская!
— А у тебя — домик для игр, — откликнулся Вильям.
— Не домик для игр, а клуб! — возмутилась Лоретта.
Впрочем, ничто в эту минуту не могло омрачить ее счастья. Даже то, что мама взяла горячий утюг и, похоже, намеревалась распрямлять им Лореттины волосы, или прижечь ей уши, или то и другое одновременно.
Глава 4
Ясным осенним днем Лоретта шла из школы мимо тесных домишек и грязных проулков. В знакомых уродливых улицах города не было ничего волшебного, — но Лоретта чувствовала себя дудочником в пестром костюме. Сначала она увлекла за собой лишь пять «ястребов», но на каждом перекрестке, без особых на то приглашений, к цепочке присоединялись другие подростки. К тому времени, когда процессия достигла Авеню, их было уже пятнадцать — большей частью мальчишки, чуть разбавленные девочками, Джоэллой Эванс в том числе.
Вильям ждал их на месте, поигрывая ключами и широко улыбаясь. Однако, увидев Лоретту с ее компанией, он тут же нахмурился.
— Откуда все эти дети, Лу? — удивился он. — Ты хоть знаешь, как их зовут?
— Знаю, как же, — ответила Лоретта. — Это мой брат, Вильям. А это мои друзья: Шарон, Джоэлла, Флоренс, Джетро, Фрэнк, Дэвид, Фесс и… и… — Лоретта запнулась, добравшись до незнакомого паренька с угрюмым лицом и желтовато — коричневым цветом кожи.
— Кэлвин, — подсказал тот.
— …и Кэлвин, — повторила Лоретта. — Ну вот, видишь?
— Отлично вижу, — мрачно ответил Вильям, медленно переводя взгляд с драного свитера Джетро на большой живот Шарон, потом на насупленное лицо Кэлвина. — Если это твой «клуб», Лу, то боюсь, тебе придется поискать для них другое место. Извини, конечно.
— Да ладно тебе, старик! — крикнул Улисс.
— Я же говорил, он нас не пустит, — сказал Дэвид.
— Смотри, какой скот! — заявил Джетро.
Зашаркали по асфальту ноги, ребята напряглись.
— Вильям! Ты же обещал! — взмолилась Лоретта.
Вильям, казалось, не слышал ее. Все свое внимание он
— Ты что-то задумал, парень? — спросил он у незнакомца.
— Задумал, — ответил тот. Угрюмое выражение на ею лице сменилось улыбкой, точно солнце выглянуло из-за тучи. — Думаю соскоблить эти буковки с вашего окошка. Или пусть так и останется?
Все посмотрели на окно и на золотые буквы, по-прежнему возвещавшие: «Радостная баптистская церковь». Первым засмеялся Джетро, потом басом — Улисс, к ним быстро присоединилась вся компания.
Вильям засмеялся последним. Сердитые морщины вокруг его глаз исчезли, а заодно с ними исчезло и напряжение.
— Как вы собираетесь назвать это место, мастер? — снова помрачнев, спросил Кэлвин. У него, должно быть, всегда такой угрюмый вид, подумала Лоретта. И не агрессивный он, а просто сосредоточенный. — Дайте мне пятьдесят центов. Я сгоняю в магазин, куплю там золотой краски и нарисую все в лучшем виде.
— Так ты, значит, художник? — снова рассмеялся Вильям.
— Да, мастер, я художник, — с достоинством отвечал Кэлвин. — Два года я занимался тиснением и рисунком, а сейчас осваиваю макетирование и иллюстрацию.
— Ладно, художник, — сказал Вильям, — как насчет «Радостной печатной мастерской»? Тогда тебе придется переделать только два слова. А заодно сохраним кое-что от здешней радости. — Вильям протянул Кэлвину долларовую бумажку. — Сдачу оставь себе.
Кэлвин протестующе поднял руку:
— Нет, мастер, я не за деньги. Мне нужна практика. Вот если бы вы разрешили мне время от времени где-нибудь тут рисовать. Дома мне просто негде.
Прежде чем Вильям смог ответить на его просьбу, со всех сторон на него посыпалось:
— А бильярд можно поставить?
— Можно задарма взять автопроигрыватель…
— А мы каждый вечер сможем устраивать клубные заседания?
— Да пошел ты со своими заседаниями. Я плясать хочу!
— А нельзя назвать «Радостный клуб и печатная мастерская»? — предложила Лоретта.
— Я лучше придумал: «Ястребиное гнездо»! — перебил ее Джетро.
— Угу, — одобрил Фрэнк. — Чтобы другие коты знали, что место уже забито.
Тревожные морщинки снова появились на лице Вильяма. Стряхнув со своего рукава дюжину чужих рук, он скомандовал:
— Хватит давить мне на психику! Погалдели — и будет. Это и тебя, между прочим, касается, Лу.
— Послушай, Вильям, — обиженно возразила Лоретта, — если бы не я, не видать тебе этого дома как своих ушей.
— Я знаю, Лу, — согласился Вильям. — Я действительно многим тебе обязан. Без твоей помощи я бы до сих пор сидел у мамы на поводке. Может быть, до конца своей жизни. — Вильям вновь улыбнулся, заметив, что Кэлвин уже принялся соскабливать буквы с окна. — Конечно, твои друзья могут приходить сюда, если хотят. Но давай сначала посмотрим, как у нас пойдут дела, а потом сделаем вам вывеску. Вопросов нету у Лоретты?