Инцел
Шрифт:
Наверное, в их отношениях для отца было важно лишь то, «настоящий» ли мужик его сын. Наверное, будь Илья более сильным и уверенным, они с отцом общались бы ближе и тот гордился бы им по-настоящему. Сейчас он им точно гордился. Илья не смог сказать ему, что гордиться на самом деле нечем, да и не хотел обламывать отцовскую радость. Пусть радуется, мне не жалко, зло подумал Илья. Сам женился на разведенке с прицепом, воспитывает чужого подкидыша, те тянут из него соки и деньги. Так, по-твоему, поступает настоящий мужик, бать? Ходишь всю жизнь под каблуком: сначала под старым и ехидным, затем под молодым и хитрым, а все для чего? Чтобы украдкой перепихнуться с проституткой в бичевской сауне?
Злость Ильи походила на огонь старой
Илья попрощался с отцом, вернулся домой, бросил рюкзак в прихожей, не здороваясь с матерью, и закрылся в своей комнате. Плотно задернул шторы и погрузил комнату в спасительный полумрак: лишь экран ноута мерцал маяком. Илье казалось, что солнечный свет смеется над ним. Что солнечный свет и вообще весь свет в значении «мир» его отвергает. «Мне больно видеть белый свет, мне лучше в полной темноте», как у «КиШ». Он – одинокий, неприкаянный призрак. Чудовище, готовое мстить.
Хотелось пойти на кухню и налить себе чай. Но там с кривым от отвращения к жизни лицом гремела кастрюлями мать. Илья боялся попасться ей на глаза, будто она могла просканировать его. И хотя он поставил на дверь своей комнаты замок, прибирал там сам и мать уже много лет туда не заходила, ему казалось, что она может прочитать его мысли. И что, когда мать умрет от старости, на том свете ангелы Божии откроют ей всю грязную правду о ее бесталанном сыне. Ну или не ангелы. Короче, каким-то образом она непременно узнает, что первый раз Ильи с проституткой не удался. И она будет хохотать, тыча в него своим узловатым артритным пальцем с кровавым рубиновым кольцом.
Однажды прямо перед парадом на 9 Мая, когда Илье было восемь, в городе выпало море снега: мать сокрушалась, как же бравые ребята будут маршировать по таким сугробам. А Илья и соседский мальчик Вася выбежали во двор лепить снеговиков.
Илья плюхнулся в сугроб и возился там, повизгивая, как поросенок в луже, пока полностью не вымок. Лежа на спине, барахтая руками, он подставлял разинутый рот снежинкам, сбивавшимся в мягкие прохладные хлопья. Вася, который умело прикидывался паинькой при взрослых, а сам был горазд придумывать пакости, суетился у снежной кучи, формируя из нее силуэт. Снег был крепким и податливым, работа ладилась.
– Повыше сделай! – командовал Илья из положения лежа. – Вот это снеговик выходит! Снеговичище!
– Это не он, это она! Это баба! Снежная! Я ей сейчас сиськи вылеплю, – крикнул раскрасневшийся скульптор, заталкивая мокрую челку под шапку.
Оба заржали, довольные идеей. Сказано – сделано. Илья вскочил, отряхнул коленки и присоединился к ваянию.
– Ей нужна прическа, – заключил он. – Чтобы было понятно, что это женщина.
– А по сиськам, что ли, непонятно?
Оба снова заржали. Но для прически подходящего материала не нашлось. Палочки были редкими и походили больше на мужскую стрижку-ежик. Под снегом нашлась сухая трава, однако выдрать ее было невозможно. Вася предложил сбегать домой за маминым платком, но пацаны тут же поняли, что за платок им бы влетело. Было решено слепить снежной бабе небольшой бантик. Другим вторичным женским половым признаком стали ресницы из палочек, обрамляющие камушки глаз.
– Как назовем? – спросил Илья.
– Тетя Мотя! – сказал Вася первое, что пришло в голову.
Мальчики замерли, любуясь на свое сисястое произведение, и каждый из них в тот момент что-то почувствовал.
Илья вернулся домой одухотворенным и набесившимся. Закинув шапку, варежки и комбинезон сушиться на дверь своей комнаты, он достал альбом для рисования и карандаш, улегся на ковролин с изображением извилистой трассы и разноцветных машин и принялся сочинять.
Сказка про Конфитюр и Конфету
Жила-была Конфета. Она была сладкая и шоколадная. У нее был муж Конфитюр. Он был высокий и красивый, и на боку у него висела сабля, которой он отпугивал ворон от своей Конфеты. Они любили друг друга. Но настала зима, и Конфитюр увидел снежную бабу Тетю Мотю. Она была красивая, белая, пышная и зимняя. У нее были большие (зачеркнуто). Конфитюр влюбился в Тетю Мотю и решил бросить Конфету. Но Тетя Мотя сказала ему: мы не можем быть вместе, потому что я из снега, а ты из сахара. Конфитюр сказал: но ведь сахар тоже белый. Но уже настала весна, и снежная баба растаяла. Конфитюр вернулся к Конфете, и стали они жить-поживать, и все было у них хорошо.
Конец
– Скажи на милость, что у Тети Моти было большое?
Жизненный урок в восемь лет: если зачеркиваешь слово, оно не перестает существовать, не исчезает из текста. Зачеркивание только выпячивает твою невысказанную мысль, делая ее высказанной яснее некуда.
Илья молчал.
– Это неприлично! Это грязно! Мне стыдно, что у меня такой сын!
– Мама, это Васька все придумал! Это он и снежную бабу слепил, и сказку написал!
– Не смей, слышишь, никогда не смей наговаривать на людей! Особенно на Васю. Вася хороший, отзывчивый мальчик. И учится хорошо, и рисует красиво, и голова у него не забита всякими гнусностями. А ты ему в подметки не годишься!
Злополучный Вася со своими родителями через пару лет переехал в Питер. Не без удовольствия Илья узнал, что в Питере Васю выгнали из академии Штиглица, с кафедры монументально-декоративной скульптуры, и он снаркоманился где-то в Ленобласти. Но тогда Илья впервые испытал чувство, которое отныне было с ним всегда.
В поисках утешения после проституточной Илья открыл ноутбук, свой портал в пространство, где потенциально кто-то мог разделить его боль. По запросу «люблю и ненавижу» нашелся стих древнеримского поэта Катулла:
И ненавижу ее и люблю. Почему же? – ты спросишь.
Сам я не знаю, но так чувствую я – и томлюсь.
(перевод Ф. Петровского)
Илья подумал, что даже в такие стародавние времена мужчины страдали от похожих проблем. Это поддержало его, но не то чтобы сильно помогло. Поэтому он пошел по другим ссылкам. Дальше встретились сухие психологические статьи про амбивалентность чувств и созависимые отношения: вывод везде был такой, что если человек попал в эту ловушку, то ему нужно срочно к психологу. Илья не верил в психологов. Ему казалось, что все они шарлатаны, вытягивающие из людей деньги. Может быть, где-нибудь в Москве и есть хорошие психологи, но они дерут миллион рублей в час, а в этом захолустье люди идут на психфак сугубо затем, чтобы «разобраться в себе», и помощь таких «специалистов» сомнительна. К тому же речь идет не о реальных отношениях. Он любит ее, он думает о ней, а она в Москве, успела выйти замуж и живет припеваючи. Стерва. Его снова накрыла ярость.