Иная
Шрифт:
Погрузиться с головой в тоскливые мысли не дал Тимур. Веселый и бодрый влетел в холл, где я как раз выставляла собранные в Академию сумки, обнял за плечи и проговорил:
– Доброе утро, Витошка. Сегодня организую у себя дома небольшие посиделки для друзей – чай–кофе–потанцуем и все такое. Знаю, что ты не любитель всего этого, но отказ не принимается. Будут Дамир Райхан и Святослав Шахин, мои коллеги по работе, я тебе о них рассказывал. Жду в 18.00. И Доминику пригласить не забудь.
Опомниться не успела, как он чмокнул меня в макушку и скрылся за дверью. Я улыбнулась. Таким Тимура я видела впервые. Но изменения, произошедшие с ним, определенно мне
Глядя на эту чудесную компанию, расположившуюся в мягких креслах гостиной и битый час бурно обсуждающую отличия мужской логики от женской, не в первый раз ловлю себя на мысли, что я молодец. Ну ладно, не я, а мой сообразительный мозг, подбросивший гениальную идею пригласить друзей. Сегодня патрулировать город не нужно, не наша смена. Нескучно проведем вечер, пообщаемся, отметим окончание лета и начало студенческой жизни.
К тому же это отличная возможность понаблюдать за эмоциями разных личностей, собравшихся вместе. ЭЛ Виталина и Доминика, полуЭЛ Дамир и хейт Святослав. Интересная такая компания, не хватает в ней только равнодушного, которым был я всего три дня назад. Только теперь, приобретя новый статус, который, кстати, завтра собираюсь официально подтвердить, беседа друзей занимает меня куда больше, чем раньше. Их слова, интонации, жесты – все сейчас воспринимается абсолютно иначе.
Я еще не привык к своим эмоциям и к ощущениям, которые эти эмоции вызывают, но уже третий день подряд ныряю с головой в произошедшие изменения. Каждая новая минута приносит нечто специфическое, что я пытаюсь распознать, осознать и по возможности запомнить. Как распознаю? Читаю умную книжку «Все об эмоциях», которую торжественно вручила Доминика. Бумажную, кстати. Редчайшая вещь в наше время, исторический раритет.
Доминика самая старшая в нашей компании. Ей двадцать два, она уже получила образование, окончив Ширанскую Академию Искусств, и третий год преподает в ней. В эту же Академию поступила Виталина, самая маленькая из нас. Мы с Виталиной одногодки, но мой день рождения был весной, а девочка отпразднует свое 17-летие только в декабре, так что я считаю себя старшим.
Дамир и Святослав тоже одногодки, им по восемнадцать. Парни похожи между собой – высокие, почти на голову выше меня, спортивного телосложения, черноволосые. Правда, Дамир – смуглокожий полуЭЛ со светло–голубыми глазами, а Святослав – хейт, бледнолицый и красноглазый. Оба студенты Военной Академии, только Святослав поступил на факультет Военной разведки, а Дамир, как и я, на факультет Внутренних войск.
– И все–таки, девушки, я считаю, что мужская логика правильней, – произнес Дамир, засовывая в рот очередной пирожок с повидлом, – зато женская интересней. Девчонки, а возьмите меня к себе жить, а? Хочу каждый день такие волшебные пирожки кушать.
– Медвежонок, береги себя, – с улыбкой проговорила Доминика, – сладкое портит фигуру.
Пирожки, надо сказать, – объедение. Ничего лучше в своей жизни я не пробовал. Девчонки постарались на славу, несколько часов на кухне провозились, зато результат – пальчики оближешь. С капустой, с картошкой, с сыром, с мясом и с повидлом. Сладкоежка Дамир тарелку тех, что с повидлом, сразу к себе поближе поставил и весь вечер трескает. Виталина тоже любит сладкое, но она, как всегда, стесняется незнакомых парней, поэтому ничего не ест. И ведь не уговорить съесть что–нибудь: разволнуется, может и домой сбежать. Ну да ладно, я привык. Накормлю ее, когда гости разойдутся.
– Сладкое дает
– Мечтать не вредно, красавчик, – сказала Доминика и потянулась за пирожком с капустой. – Энергия и гормоны удовольствия в крови – это кратковременный эффект. А поедая пирожки с повидлом каждый день, очень скоро веселый и умный мужчина превратится в апатичного и ленивого толстопузика, страдающего от кариеса, диабета и всяких прочих «прелестей». Нам такое счастье ни к чему, правда, Витошка? Так что жить тебе в общежитии, медвежонок, и кушать деликатесы студенческой столовой.
– Злая ты, Доминика, – скорчил печальную гримасу Дамир, не забыв при этом подмигнуть Виталине и запихнуть в рот еще один пирожок, с повидлом, естественно.
– Я не злая, я честная, – парировала Доминика и с ловкостью фокусника подменила тарелку пирожков с повидлом на такую же с картошкой, пока Дамир жевал, прикрыв глаза от удовольствия.
Дамир сделал вид, что не заметил подмены, грустно вздохнул и упавшим голосом произнес:
– Эх, уговорила. Съем чего–нибудь полезного.
После демонстративно тоскливого осмотра содержимого стола он запустил руку в тарелку, стоящую напротив Доминики, и вытащил оттуда самый большой пирожок с повидлом. Доминика округлила глаза, а мы с Виталиной синхронно рассмеялись.
Забавно смотрится эта голубоглазая парочка – хрупкая блондинка и широкоплечий брюнет. Познакомились всего два часа назад, а ведут себя так, словно являются лучшими друзьями как минимум лет сто. Из–за обоюдного оптимизма и фонтанирующей энергии их разница в статусе практически не заметна. Лишь внимательно приглядевшись, можно уловить более яркую мимику Доминики, ее более экспрессивные жесты и большую подвижность сверкающих глаз.
Из нашей компании сильно выделяется только Святослав. Невозмутимый и отстраненный. Глядя на его каменное, ничего не выражающее лицо, я чувствую, как в груди что–то сжимается. Хочется приобнять парня, по–дружески похлопать по плечу. Я уже знаю, какие чувства испытываю к нему – жалость и сочувствие.
Я понимаю Святослава, как никто другой. Хейты, само собой, отличаются от равнодушных, но сходство тоже имеется. Красноглазым неизвестны положительные эмоции, а негативные слишком импульсивны и неконтролируемы, поэтому блокируются фризами. Так что, между глухим раздражением и эмоциональными вспышками, тут же подавляемыми браслетом, Святослав живет в такой же пустоте, в которой все эти годы жил я. В холодной бесцветной пустыне равнодушия. Эту фразу я в книжке Доминики прочитал.
Чтобы отвлечься от неприятных мыслей, голосовой командой включил негромкую музыку и приглушил свет. Святослав, сидящий справа от меня, тут же бросил взгляд в сторону Виталины.
Я весь вечер наблюдаю за хейтом и вижу, как он смотрит на девочку. Его лицо остается невозмутимым, но руки то и дело с силой впиваются в подлокотники кресла, а глаза меняют цвет от светло–алого до темно–красного. Время от времени парня бросает в жар несмотря на то, что в гостиной довольно прохладно. Когда он снял свитер, оставшись в легкой футболке без рукавов, я поставил перед ним охлаждающий напиток с мятой, который достал из холодильника.
Я прекрасно понимаю, что происходит с хейтом. Поэтому, уловив его намерение пригласить на танец Виталину, наклонился и тихо, так, чтобы меня мог слышать только он, сказал: