Иная реальность
Шрифт:
— Сиди, не вставай, ты еще слишком слаб. Такие перегрузки даром не проходят. Лучше выпей и расслабляйся. Ты скоро восстановишься. И уже ни о чем не думай. Доверься мне и Леону. Твое утомление скоро пройдет.
— Завтра или сегодня?
— Когда ты захочешь проснуться. А теперь спи.
БОНИ И КЛАЙД
Воскресенье 29 июля
Кирилл проснулся, как обычно, по внутреннему будильнику, но на сей раз не в своей постели, с привычным сожалением прощаясь с уже забытым, но очень приятным сном, а в розовой спальне у Вирты с ощущением выздоравливающего после тяжелой болезни. Вроде того, когда
Доктор, вы разрешите больному из морга челюсть отвязать, а то ему дышать трудно? М-да, дал я вчера копоти. Все реально-виртуально, по тому же материальному месту и так же тяжко. Но все ж таки хорошо. Блин, что это было? Много чего…
От вчерашнего вечера в памяти Кирилла осталась лишь безуспешная попытка экстрасенсорного проникновения в город, вот-вот готовый взлететь на воздух после мегатонного ядерного взрыва. Потом какие-то обрывки воспоминаний: ванна, постель, Вирта, напрягшиеся розовые соски на фоне колышущегося молочно-белого занавеса и восхитительное ощущение освобождения от телесной оболочки, предоставленной в распоряжение любимой. Пусть делает с этим никчемным телом, что хочет. Чем она и не преминула воспользоваться. И как хорошо у нее это получилось! Ужасно жаль, что подробности не получается вспомнить. Не горюй! У немца этот, не последний самолет. Мы тоже увидим небо в алмазах. Только с силами соберусь.
— Вирта, нехорошо играть на слабостях сильного пола.
— А что еще остается делать сильной женщине с ослабевшим болезненным мужичком? Только готовить кофе своему повелителю. Лежи, мой болезный, еще немного, еще чуть-чуть, и я к вам поднимусь. Подождите меня там с Леоном пару минут.
Ну-ка, глянем сонным глазом он-лайн, кто у нас тут в розовой спальне? Ага, подсматривающий! Значит, пес Леон подкрался незаметно.
Леон разлегся на боку наполовину под кроватью и довольно сопел, полузакрыв глаза с чувством всеобъемлющего удовольствия, что с обожаемым хозяином все хорошо и лучше быть не может.
Вирта хлопочет на кухне, озабоченно посматривая на таймер духовки. Двинулась к холодильнику. На плите турка с закипающим кофе.
— Смотри, чтобы кофе не сбежал.
— От меня любимому мужчине никуда не сбежать, чего уж тут говорить о каком-то кофе!
— Кофе бегает быстрее, чем ты думаешь.
— Ой!
— Я же говорил. Проворонишь…
— Неправда, я почти успела.
Кофе ободряющий, общеукрепляющий. Если жив, пока еще. А там и гимнастика. Только вставать лениво. Вот мы и поваляемся не в боевом, а в постельном режиме, где все в розовом цвете. Без розовых очков, и ничего не кажется. Я же больной, и сиделка у меня такая хорошенькая и веселая.
Улыбающаяся Вирта сидит в розовом с белым кресле, в алом пеньюаре, в мягких розовых туфельках без каблуков. Белый ковер на полу и все вокруг розовое и белое. За исключением Леона и Вирты.
— Мама миа, когда это, мать моя, ты умудрилась так загореть? Никак здоровый крестьянский труд и ультрафиолет на
— В полном разгаре страда деревенская, долюшка женская и всякая гадость, наподобие роя насекомых, надо мной не увивались. Просто мне вчера солярий привезли, я в нем кое-что подправила и в себе самой тоже. Посмотри, как красиво получилось, не так ли?
Вирта гибко выпрямилась в кресле, плавным движением плеч освободилась от плотно-алого пеньюара и встала в полный рост перед Кириллом.
Ого, вот мы и увидели небо в алмазах!
Розовые туфельки почти спрятались в белом пушистом ковре. А выше располагались золотисто-смуглые мягко светящиеся идеально стройные ножки и все тело в ослепительно-белом пляжном одеянии, состоящем из беленьких трусиков и бикини. И никаких тебе синтетических тканей. Все как есть, в контрастном и натуральном виде!
Боди-арт в ультрафиолетовом исполнении оказал на больного бодрящий эффект, и его организм отреагировал самым приподнятым настроением. Все стало мгновенно в тонусе, и царскосельский пациент Кирилл Дербанов внезапно выздоровел. Больному стало легче — он перестал дышать. От восхищения. Потом по-мужски распорядился:
— Леон, закрой свой ультразвуковой слух и свое инфракрасное зрение. И не подсматривать, сукин сын.
— Хорошо, Кирилл. Я уже ничего не вижу и не слышу, и ничего никому не скажу.
* * *
Мефодий был не против приехать в Хатежино к полудню. Но предупредил брата, что будет не один, а с супругой, выразившей непреклонное и неукротимое желание совершить в обществе дорогого супруга воскресную поездку загород. Поскольку это крайне необходимо ей и будущему отпрыску фамилии Дербановых.
Кирилл как-то позабыл, что его невестка была на шестом месяце беременности. По ней этого видно не было, потому как бегемотиха Валька и раньше предпочитала заворачивать свою бесформенную талию и колеблющуюся с большой амплитудой задницу в широченные балахоны и халаты, способные укрыть средний танк на железнодорожной платформе.
У поварихи Кати вон тоже кормовые обводы будь здоров какие, но выглядит та намного эстетичнее. Потому что есть фигура и талия. Античная амфора, а не женщина, хотя и намного старше невестки Вальки свет Петровны. Ладно, потерпим. Враги человеку суть домашние его и прочие родственники, коих не выбирают, в отличие от друзей, подруг и прислуги. О, легка на помине. "Рено"-то Катькин. Наверное, что-то необходимое вчера здесь забыла и теперь по бабской дурости бензин понапрасну жжет.
— Кирилл Валериевич, я решила вернуться. Дома мне делать нечего, только прибраться. Цветочки соседка и без меня польет.
— Катерина, распорядок нарушаешь, воскресенье — у тебя выходной. Или ты хочешь в другой день?
— Нет-нет, пускай будет выходной в воскресенье. Но вы тут без меня можете без завтрака остаться. Не спорьте, я сейчас скоренько все приготовлю. Я и продуктов всяких свеженьких с собой привезла…
— Ну, если только свеженьких… Но это попозже, часикам к шести-семи. Ланч у сельских джентльменов состоится сегодня в Хатежин-кантри-клаб. Просили не опаздывать. А до того я еще на авторынок собирался заглянуть.