Иначе не выжить

Ковалев Анатолий Евгеньевич

В аэропорту Мишкольца никто не встречал, так как оба его сына и обе жены (официальная и неформальная) находились в разных городах Венгрии, на родине его предков по отцовской линии, трансильванских евреев, корчмарей и ростовщиков. Мамина же линия восходила к старинному русскому дворянскому роду Тенишевых и, вероятно, откликнулась в нем многолетним увлечением – уникальной коллекцией русских картин.

На привокзальной площади он сел в такси, назвал адрес офиса и погрузился в раздумья. То, что сообщил ему по телефону Балуев, подтверждало его опасения. В обстановке всеобщей

неразберихи рано или поздно что-то должно разразиться. Не зря он выжидал, почти три месяца пребывая за границей, начала чьих-нибудь поползновений. Выжидал, но не предполагал, что это будет Пит, тупая и вечно криворотая тень Стародубцева! Мишкольц в первую очередь ставил на Шалуна, которого год назад послал к чертовой матери. Но Шалун подозрительно молчал и бездействовал.

Таксист крутил баранку и гнусаво напевал блатной мотив. По обеим сторонам дороги тянулись хвойные леса.

– Из Будапешта прилетели? – оторвал он Миш-кольца от раздумий.

Тот что-то промычал в ответ. «Только этого еще не хватало», – вздохнул он о своем «ягуаре», оставленном в одном из подземных гаражей старой Буды.

– Как там погода? – не унимался шофер.

– Тепло.

– Оттуда загар везете? Здорово! Здесь бы вряд ли так загорели.

Нет ничего хуже пустой, бессмысленной болтовни. Мишкольц любил взвешивать каждое слово. Еще на зоне научился ценить слова. Туда угодил, будучи студентом истфака. Там был настоящий университет.

– Возьмем попутчиков?

Прежде чем спросить, таксист уже остановил машину. Пассажир промолчал.

На обочине голосовали двое парней потрепанного вида, с одутловатыми серыми лицами, будто перенесли не известную медицине болезнь.

– Нам в центр! – неопределенно бросил один из них, и Мишкольцу не понравилось, что таксист сразу согласился.

– Подвинься, земляк, – попросил второй, открыв заднюю дверцу.

Подвинувшись, Владимир Евгеньевич обнаружил, что у другой задней дверцы отсутствует ручка. «Похоже, я в ловушке! – не без иронии подумал тот, кого в городе называли „изумрудным королем“. – Аэропорт до последнего времени держал Шалун. За три месяца вряд ли что изменилось. Во всяком случае, Балуев бы меня известил. Значит, Шалун. Интересно шутит судьба!»

Интуиция редко подводила его. Не проехав и двух километров, ущербные люди с нездоровыми лицами достали из-за пазухи наганы и навели на таксиста и пассажира. Шофер как-то неестественно взвизгнул и притормозил.

Выручки они взяли немного, шофер недавно заступил на смену, но и эти жалкие гроши он слезно умолял оставить, потому что нечем кормить детишек.

«Придумал бы что-нибудь поновей», – поморщился Мишкольц.

– А ты че грустишь, фраер недое…? – почти вежливо обратился к нему второй. – Гони кошелек!

– У меня нет кошелька.

Он не врал. За границей пользовался кредитной карточкой, дома держал при себе несколько купюр на карманные расходы. Но как это объяснить ущербным людям?

– Обыщи его! – посоветовал первый. Дохнув в лицо какой-то мерзостью, чуть ли не соляной кислотой, парень вывернул наизнанку карманы его шортов.

Шалун за все заплатит!

– Ни хрена!

– Возьми сумку,

и канаем отсюда!

Они бросились в лес, и красная сумка Мишкольца еще долго мелькала среди сосен и берез. Таксист посылал им вслед матерные напутствия, украдкой поглядывая на пассажира.

– Ехать будем или сквернословить? – резонно заметил тот.

– Я вижу, вам все нипочем! А платить кто будет? Они у меня всю выручку забрали!

– Не так уж много там было, – возразил в качестве утешения Владимир Евгеньевич. – Я вам заплачу сверх счетчика, как обещал. Езжайте!

«Волга» с традиционной шахматной клеткой остановилась возле ювелирного магазина «Кристина». Офис располагался на втором этаже.

– Одну минуту! – бросил Мишкольц. Пригорюнившийся таксист уткнулся подбородком в руль.

Молоденькая секретарша Ниночка вытаращила глаза и замахала руками, словно средь бела дня в секретарскую явилось привидение.

– Вла-ди-мир Ев-гень-е-вич? – произнесла она по слогам, а потом как-то странно подпрыгнула и закричала:

– Владимир Евгеньевич вернулся! Ура-а-а!

– Зря, между прочим, радуетесь, – остановил он ее восторженный порыв, – я доставлю вам массу хлопот.

– Я слушаю, – приняла она тут же строгий, канцелярский вид, взяв со стола блокнот и ручку.

– Для начала спуститесь вниз, расплатитесь с таксистом и запишите номер машины.

– Это разве хлопоты? – улыбнулась Ниночка, доставая из сейфа деньги.

Из кабинета высунулось заспанное лицо Балуева.

– Привет! Ты что-то совсем налегке!

– А ты, я вижу, полюбил спать на моем диване!

– На нем снятся задушевные сны. Надеюсь, то, что ты мне говорил по телефону про Пита и Поликарпа, тебе не приснилось?

– Лучше бы приснилось, – махнул рукой Геннадий.

Они прошли в кабинет, и Мишкольц окончательно приземлился, сев за свой рабочий стол.

– В таком залихватском виде ты еще, по-моему, здесь не сидел!

– усмехнулся Балуев, намекая на майку и шорты, но тому явно было не до смеха. – Дома все в порядке? – заботливо поинтересовался помощник.

– Еще спроси о погоде в Будапеште! Меня сегодня уже достали в такси!

– Вот, Владимир Евгеньевич, как просили, – впорхнула в кабинет Ниночка и положила перед начальником листок с цифрами. – Кофе сварить?

– Потом, Нинуля, – немного оттаял Мишкольц. – Сначала – работа.

Попробуй соединить меня с Шалуном. – Он посмотрел на часы и поморщился. – В такое время он обычно спит. Вот только снятся ли ему задушевные сны? – подмигнул Геннадию. – А почему бы нет? Шалун тоже человек. Пора ему просыпаться! Буди!

– Что это значит? – спросил Балуев, когда секретарша вышла. – Тебе мало двух мясников? Или ты хочешь устроить Куликовскую битву?

– Лучше бы сказал – битву интеллектов! – рассмеялся шеф. – Что делать.

Гена, когда вмешивается судьба…

Шалун вышел на связь незамедлительно. Секретарша Ниночка строгим голосом сообщила:

– С вами будет говорить Мишкольц. Сон как рукой сняло.

– Виталик? Извини, что разбудил.

– Ну, что ты, Володя! Какие пустяки! – Его голос заметно дрожал. – Я всегда рад тебя слышать!