Иначе не выжить

Ковалев Анатолий Евгеньевич

Сборы заняли немного времени. Вещи были наполовину упакованы. Настя ждала только повода, чтобы отбыть на родину. Прошло ровно три года с того кровавого июньского дня. Дату гибели родителей и брата она отметила в одиночестве, гуляя по набережной Москвы-реки с бутылкой пива в руке. Тогда-то и сказала себе:

«Пора возвращаться!»

До боли в позвоночнике хотелось снова выйти на дорогу, залитую солнцем, как выходят на тропу войны. В загородный дом отца соваться бессмысленно. Там теперь новый начальник, и дача наверняка приватизирована. Ее манили стены разрушенного монастыря, где никогда не было монахов в белых капюшонах,

но где спрятана заветная кассета, которая дороже клада и без которой немыслима ее дальнейшая жизнь. Она часто видела во сне и иногда грезила наяву, как в тихое июньское утро пройдет по залитой солнцем дороге, войдет в монастырские ворота, из пяти заросших мхом крепостных башенок выберет одну, самую дальнюю, поднимется по винтовой лестнице на смотровую площадку, встанет лицом к солнцу, сделает всего два шага, присядет на корточки, вытащит из пола два кирпича, по локоть просунет руку в образовавшуюся дыру и нащупает тряпку, майку погибшего охранника… В тот страшный день Настю будто ветер занес на эту башенку, будто кто-то невидимый указывал девочке путь.

При этом ей постоянно казалось, что кассеты там нет, что кассета приснилась вместе с монахами. Откуда взяться кассете? Охранник был с убийцами заодно, он открыл им ворота. Зачем было прятать кассету под матрас? Но со временем Настя догадалась: хоть и был он с ними заодно, а имел свою корысть.

Хотел их потом шантажировать этой кассетой, выгодно продать ее. Настя не продаст кассету даже за миллиард! Только бы она была на месте! Только бы никто не нашел ее в полу смотровой площадки! Тайник теперь казался ненадежным. Ждать больше нельзя. Наплевать на школу. Еще целый год учебы ей не вытерпеть. Да и зачем терпеть? Главное – кассета. Главное то, что изображено на кассете.

Главное – найти всех, кто там был, а иначе…

Настя с такой силой хлопнула дверью, что Бимка вздрогнула. На прощание – ни слова, словно не было трех лет на Ленинском проспекте, будто только вчера Эльза Петровна привезла их на своем стареньком «фольксвагене», а сегодня они сами найдут обратную дорогу.

Женщина посмотрела им вслед из окна, удивилась, как вымахала за эти годы девочка. Такая не пропадет. Настя не оглянулась. Эльза Петровна еще долго не отходила от окна, надеялась, что та остынет и вернется. Где ей взять денег на билет? Но Настя не вернулась. И вечер Эльза Петровна проплакала.

Но переживать особо не было причин. Настя знала, что делает. Деньги на поезд она собрала давно – не обедала в школе весь год, откладывала.

Пришлось долго уговаривать проводницу, прежде чем та согласилась, что Бимка – это ручная кладь. В плацкартном вагоне было тесно и душно. На каждой станции они выходили на прогулку. Собака молча сносила неудобства, хотя ей уже стукнуло десять лет и такие эксперименты были не для нее. И все-таки «ручная кладь» не удержалась, подала голос, когда ночью пьяный солдатик с верхней полки попытался приставать к Насте. Бимка разбудила весь вагон, и разгневанная проводница чуть не высадила их в какой-то Шуе, но люди заступились.

Настя раньше с презрением относилась к тем, кто едет в плацкартном вагоне. С отцом они чаще летали на самолете, а если поезд, то обязательно СВ. А вот сегодня люди из плацкартного вагона отстояли ее и собаку.

Они спали в обнимку. Она шептала на ухо пожилой пуделихе: «Я отомщу, папа! Я отомщу, мама! Я отомщу…» С этими словами Настя заснула, и полка

не казалась ей такой жесткой.

Она твердо знала, куда едет и зачем.

Алиса прервала рассказ. В детской было темно, хоть глаз выколи, но они прекрасно различали друг друга.

Федор сидел, забравшись с ногами на кожаный диван. Алиса время от времени подходила к окну и беспрерывно курила. Она никогда не старалась походить на маму. Бимка спала в коридоре на своей лежанке и громко посапывала во сне.

– Давай чего-нибудь выпьем, – предложила девушка.

– Ты остановилась на самом интересном месте! – возмутился Федор.

– Там все места интересные, – усмехнулась она и отправилась на кухню.

– Мне ничего не надо! – крикнул Федор ей вслед. Он уже освоился в этом доме. Пленник превратился в собеседника, в приятеля, которому можно доверить семейную тайну.

Она вернулась очень скоро с чем-то белым в руке.

– Что это у тебя?

– Ряженка.

– Я думал, ты пошла хряпнуть водки или джина. От ряженки и я бы не отказался.

– Возьми, – протянула она свой стакан, – я еще принесу.

Он выпил залпом густую холодную несладкую массу.

– Меня тут встретили без оптимизма, – продолжала Алиса, сделав несколько маленьких глотков.

– Другими словами, картина Репина «Не ждали», – подсказал Федор.

– Очень похоже, – согласилась она.

Да, ее встретили без оптимизма. В пятикомнатной квартире на проспекте Мира было полно квартирантов. Тот самый мудрый, оказавшийся обыкновенным браконьером, оформил на себя официальное опекунство. Он-то и завел в квартире жильцов, каждый месяц взимая с них мзду в твердой валюте.

Им с Бимкой даже некуда было приткнуться. Квартира председателя райисполкома Овчинникова превратилась в пошлую коммуналку.

Назревал крупный скандал. Настя пригрозила своему опекуну судебным разбирательством, но мудрый на то и мудрый, чтобы любой конфликт уладить мирным путем. Он вывернул все дело так, будто для нее же, для сироты, старался, и предложил всю сумму, заработанную на сдаче квартиры, поделить по-родственному.

Получилось прилично. И деньги оказались кстати, так как отцовский счет в банке после гайдаровских реформ превратился в копейки.

Мудрый посоветовал Насте снять небольшую квартирку где-нибудь на окраине, а родительскую на проспекте Мира продолжать сдавать жильцам.

Триста-четыреста долларов в месяц ей тогда обеспечены! Но девушка не нуждалась ни в чьих советах, даже в самых мудрых. Она вернулась в родной город не для того, чтобы заниматься квартирным бизнесом!

В недельный срок квартира опустела. Три года коммуналки не прошли для нее даром. Все было страшно запущено, как после массированного артобстрела.

Настя не стала наводить порядок. Пусть все остается как есть, решила она. Разве она приехала сюда жить?

И вот наступил долгожданный день. Они с Бимкой сели в электричку.

Никогда раньше не пользовалась таким видом транспорта для поездки в загородный дом. Но она ведь ехала не на дачу, а в монастырь.

Не все вышло так, как представлялось в Москве. Утро выдалось пасмурное, мрачное, как поздней осенью. Серая заасфальтированная дорога показалась до такой степени чужой, что Настя испугалась: не на той станции вышла? Но Бимка узнавала родные места и хоть не бегала вприпрыжку, как бывало, зато потихоньку виляла хвостом и весело поглядывала на хозяйку.