Инь-ян
Шрифт:
«За то, что они хотели убить меня! Разве этого не достаточно?! Что, я должен был подставить под удар свою шею? Нет уж – они сдохнут сегодня, а я – завтра».
«Ты всегда жил по «понятиям»! Даже когда ловил тех, кто эти «понятия» установил. Только не говори, что в «понятиях» есть много хорошего, мол, слово бандиты держат и тэ-дэ. Брехня. Это все только на словах. А на самом деле – право сильного и эгоизм. Только о себе, любимом…»
«Заткнись. Нужно думать, как отсюда выбираться. Потом буду самобичеваться, стегать себя плетью и все такое
Тааак… в окно нельзя – увидят. Подстрелят – рупь за сто!
Дверь блокирована снаружи. Выйти и убить всех, кто попадется под руку? Не смогу. Сил не хватит. Меня и так уже трясет. Слабость. Перенапрягся. Что же тогда делать?»
«Бежать. По коридору во двор, на улицу… авось не успеют убить. Скорость у тебя, как у гепарда, так что… авось не подстрелят».
«Авось? Охренеть! Мне моя задница еще дорога! Вон как они ловко палят! Зацепили своими погаными стрелами… Кровищи натекло… аж в башмаке хлюпает. Шрамы останутся…»
«На тебе все заживает, как на… тебе. Нужно где-то спрятаться. Отдушины?»
«Как крыса? Хмм… а что, если голова пролезет, то… кстати, они должны соединяться с общей системой. Интересно, когда же эта толпа снаружи решится взломать дверь? Замерли, как вымерли!»
«Ну, сам представь: у начальника, точнее, у господина, идет совещание. Ты что, начал бы ломать дверь начальника УВД города? Нет, скорее всего, будут сидеть тихо до завтра. Если, конечно, не было указания сломать дверь через какое-то время. Стены толстые, дверь массивная, криков не слышно. Подслушивать господина – при всех – вряд ли решатся. Так что время у тебя есть. Отдыхай, а потом…»
«Потом – суп с котом! Помнишь, как тебе говорила бабушка? Земля, как хочется вернуться!»
«Черт! Отсюда все кажется таким родным, таким хорошим… Я бы сейчас все отдал, чтобы снова оказаться в своем кабинете, за своим столом! Понюхать свой «макар» – запах масла, пороха… «На огневой рубеж – шагом, марш! Капитан Сажин к стрельбе готов!» Как заклинание слышится, да».
«Заклинание… интересно, а ты сам можешь творить заклинание? Почему ни разу не попробовал? Боишься?»
«Ну и боюсь! И что? А еще… не верю. Вот не верю, и все тут! Помахал руками, выдал какой-то пьяный бред, типа – заклинание! – и вот тебе результат! Ненаучно, глупо и смешно».
«А результат-то есть на самом деле. Нужно будет попробовать. Вот только выберись отсюда…»
«Да… только выберись…»
Сергей вздохнул, потряс усталыми руками, пытаясь сбросить напряжение, осторожно перешагнул через трупы стражников и, подойдя к стремянке, передвинул ее на другую сторону, к отдушинам. Поднялся на верхнюю ступень лестницы, примерился – щель отдушины была довольно узкой, но голова в нее проходила. Сама отдушина была входом в узкий вентиляционный короб-тоннель, проходящий перпендикулярно стене и соединяющийся с длинным тоннелем вдоль стены.
Уцепился руками за край микротоннеля и подал тело в отверстие.
Первые сантиметры были очень трудны, Сергей отчаянно дергался,
Короткий отрезок до длинного тоннеля Сергей преодолел довольно быстро, как-то приспособился к жизни «червяка», понял, что нужно дышать неглубоко, чтобы грудь не раздувалась и не стопорила его в «норе».
В длинный тоннель попасть оказалось труднее – расположенный под девяносто градусов к входу, он внезапно оказался труднодоступным из-за этого самого изгиба, а еще – из-за невозможности пальцам уцепиться за что-то шероховатое, за какой-то уступ и подать тело вперед. Строители сделали свое дело в высшей степени аккуратно, не оставив никаких выбоин, швов или выступов на камне.
На короткое время Сергеем овладела паника, которую он погасил усилием воли – чего волноваться? Ну, слегка застрял, и что? Всегда может выбраться назад, если захочет. Беды-то никакой нет!
И накаркал.
Беда пришла через пятнадцать минут после того, как он углубился в темноту тоннеля. В очередной раз, завернув за угол, внезапно не ощутил дна и мгновенно полетел вниз, остановившись лишь тогда, когда его тело закупорило канал практически наглухо, вонзившись в тесноту прохода, как клин в рукоять топора. Намертво. Вверх ногами. Ударившись головой о дно проклятого тоннеля и на короткое время потеряв сознание.
В этом месте тоннель был гораздо уже, чем наверху. Почему? Это стоило спросить у тех, кто построил этот дом. Скорее всего, первый этаж построен гораздо раньше, чем второй, потому тоннели здесь отличались от тоннелей наверху своими размерами, и не только размерами, но и формой. Этот, воронкообразный, явственно пах гарью – скорее всего, когда-то служил дымоходом.
«Все! Пипец! Приплыл, Серега? Сдохнешь здесь, и когда-нибудь люди найдут твой высохший труп. Или не найдут никогда! Забавная смерть, правда? Как раз по тебе – ты всегда любил приключения, не так ли? Вот на кой черт ты полез в эту вентиляцию? Голливудских фильмов насмотрелся?»
«А куда было деваться? Я просто проверил! Кто знал, что здесь будет ловушка? Нееет… не верю. Не для того я прошел через ад, чтобы, как дебил, застрять в дымоходе! Выберусь. Все равно выберусь!»
«Ну-ну… верь. Ты всегда отказывался сдаваться, чего у тебя не отнимешь. И тебе везло. Всегда везло. Санта-Клаус хренов! Везунчик!»
«Везунчик…»
Сергей не знал, сколько он пробыл в тоннеле в качестве пробки. Часы? Минуты?
Время исчезло, исчез весь мир, сократившись до размеров трубы, в которой ему суждено было умереть.
Да, умереть, потому что выйти отсюда он не мог ни при каких условиях, и прекрасно это понимал.
Сергей дергался, выдыхал, уменьшаясь в объеме, пытался извиваться, как змея, стараясь отползти назад – бесполезно. Становилось только хуже и хуже – к голове уже прилила кровь, и он начал видеть «картинки»…