In Vitro

Maly Al

Но теперь, сидя без стола, я постоянно проверяла, не съехала ли моя юбка.

Хотя, главное не это! В тот-то раз я заметила, что девушка смотрит. А все разы до?

Зэ Корн

Глава 9. Кукуруза

У меня появилась подруга! Не просто некто, с кем можно перекинуться парой фраз на перерыве, а настоящий человек, которому я могла доверить секреты, с кем легко смеяться над пустяками и болтать ни о чем. Правда, она была старше на два года и училась на физиотерапевта. Поэтому виделись мы редко, так как она посещала со мной лишь физику. Но мне хватало.

Это была единственная адекватная девушка из всех мной встреченных. Точнее, единственная, которая вынудила меня на контакт, несмотря на мое нежелание общаться и замкнутость.

На вопрос мамы, где она живет, я ответила размыто:

«В другом общежитии», – на самом деле вообще забыв об этом спросить. Хотя, по сути, мне было наплевать, но в такие моменты я чувствовала себя отвратительной подругой. Одно я знала точно – она не является моей соседкой. Девчонок из общаги я выучила наизусть, и только две из них, близняшки, ходили со мной на те же лекции. Они постоянно звали меня куда-то, но я старалась их избегать, так как в ту ночь именно они торчали от диснеевского мультфильма. Плюс, они приехали из того же места, что и я, а когда люди находят с тобой что-то общее, они пытаются дружить. Но не потому, что ты им нравишься, а только из-за того, что вас объединяет. А я это ненавижу.

Кстати, из какого города она, я тоже не уточнила, как и забыла взять её номер телефона.

Мама не забыла, послав удивленную рожицу козы с вопросом, о чем же вы разговаривали?

О чем, о чем? О жизни!

«Хоть имя её узнала?» – отправила мама смайлик спящего медведя.

Я скривила рот. Очень смешно. Мама иронизировала всегда: к месту, не к месту, к переду и к заду, – такой она была человек, любила переводить всё в шутку. Как-то на вопрос: можно ли мне поехать в Европу самой, она ответила согласием, потом добавив, что тогда они тоже будут ездить по другим странам без меня; лечением депрессии, когда меня съедали негативные эмоции и я обращалась к ней за помощью, было – попрыгать перед зеркалом, пока не пукну; а на самый главный вопрос, в чем смысл жизни и как мне дальше жить, если я не знаю, она отвечала: «Смысл жизни в смерти. Давай тогда все умрём». И почему-то это приводило в чувство. Хотя иногда она меня раздражала. Как сейчас.

После физики сразу начиналась биология, которая проходила в том же лекционном зале. Подруга ушла, и место рядом освободилось.

Я уже подняла сумку, чтобы занять его, как вдруг сверху свалился мешок, который оказался рюкзаком долговязого парня. Того самого, странного, в которого я врезалась как-то в коридоре, приняв за столб. До этого всю предыдущую лекцию он сверлил меня взглядом, сидя в другом конце зала, совершенно не смущаясь и не отворачиваясь, когда я смотрела в ответ. При этом он водил карандашом по бумаге и изредка отвлекался на лектора. Он был одет во всё чёрное, и цветовая гамма его одежды идеально подходила хмурому выражению лица.

Я шепнула об этом подружке, чтобы та аккуратно глянула в его сторону. Она же повернулась всем телом и откровенно посмотрела на него. Но даже это его не смутило.

И вот сейчас его потасканный мешок занял пустое место рядом, а я в шоке уставилась на него:

– Э-э. Чего?

Но он не ответил, выйдя из аудитории на перерыв.

Всё оставшееся время до начала занятия я грызла карандаш в надежде, что он поскользнется, упадёт под грузовик, сломает палец и не вернется. Жестоко? Да. Но его поведение было слишком неожиданным и странным. Конечно, я могла бы пересесть за другой стол, но, во-первых, спереди все места были заняты, а во-вторых, это показало бы мою слабость и страх. Что было не так. Просто его присутствие

рядом раздражало.

Чуда не произошло, и последующие два часа мой стул прилип к заду намертво, снабдив последний зарядом иголок и превратив в кирпич на весь оставшийся день. Пошевелиться было сложно, ведь парень реагировал на любой шорох и скрип странными телодвижениями в мою сторону, поэтому я сидела, как истукан, двигая лишь пальцами рук и зрачками. Но от него исходил приятный запах, от которого у меня зачесался нос и потекли сопли. Благо, салфетки были при мне, зато мой громкий чих с непроизвольным сотрясением всего тела его явно отпугнул. И это радовало, он больше не смотрел. И не говорил. Ни слова за всю лекцию. Только один раз, когда огрызок моего карандаша упал на пол, он молча нагнулся, поднял и подал мне. Лицо без намека на улыбку. Карандаш он держал за погрызенный кончик, не брезгуя тем, что минуту назад тот был у меня во рту.

– Спасибо, – выдавила я.

И опять без ответа. Его глаза серьезно посмотрели прямо в мои, проникая взглядом глубоко в подкорку. И я растерялась, так как он будто закинул якорь в мой мозг, не позволяя отвернуться. Прошло, наверное, не больше полуминуты, но для меня они показались вечностью. Хотя я толком даже не рассмотрела его лица, просто бессознательно провалившись в серую пустоту.

Но время от времени я чувствовала, как его рука случайно касалась моей, или нога, отчего становилось не по себе. Я ненавидела, когда меня кто-то трогал, особенно, если этот кто-то теоретически мог получать от этого удовольствие. А то, что все парни извращенцы, плотно засело у меня в голове, как мантра от мамы, и по другому я думать не могла.

– Маньяк, – заявила я маме, как только вернулась домой.

– Будущий муж, – парировала та. – Он точно собирается на тебе жениться, кукуруза.

Я в недоумении подняла брови. Кукуруза? В большинстве случаев сравнения мамы шокировали. Но проблема заключалась в том, что спрашивать её об этом было бесполезно, так как она сама не знала, почему сказала именно так.

Итог. За время самостоятельной жизни я успела познакомиться с тремя парнями: наглым, красивым и странным и обзавестись одной подругой.

Вывод: мама была неправа, я достаточно общительный человек!

Зэ Матриошка

Глава 10. Матрешка

Странно видеть, когда в класс заходит парень с зареванным лицом. Да ещё если это не простой парень, а красавчик факультета. Сегодня его шевелюра не была уложена в аккуратно прическу, волосы торчали в разные стороны, будто кто-то за них прилично потягал, рубашка выбилась их длинных шорт, а опухшие щёки горели красным. И даже я, которая обычно воспринимала окружающих в виде цветных пятен, обратила внимание на такие детали.

Пройдя между рядов, он сел на своё место, уронив сумку на пол, а голову на руки, чем ещё больше приковал внимание студентов. Не напрямую, конечно, а из под книжки через плечо.

Девчонки сразу начали шушукаться, прикрывая ладонями рты, но до меня долетали их нелепые предположения: поссорился с девушкой, кто-то умер, ноготь сломал. Парни кривили губы и брови, открыто посмеиваясь над ним.

Следом, минуты через две, в кабинет ввалились блондин и один из качков, тот, что «губы бантиком». У последнего лицо раздулось, как арбуз, и было такое же красно-зеленое. Он дышал тяжело, а блуждающий по аудитории злобный взгляд вызывал мурашки. Блондин удерживал его за руку, что-то тихо говоря, будто упрашивая. Дутый глянул в сторону красавчика, выругался себе под нос и последовал за блондином в шестой ряд.