In Nomine Dei
Шрифт:
РОТМАНН: Если бы Господу было угодно, чтобы сгинули те, которые до сей поры отказывались принять крещение, Он сказал бы просто: "Убейте их". Но ты ведь понял его в ином смысле, Ян ван Лейден?
МАТТИС: В чем ты сомневаешься? В пророке или в пророчестве?
ЯН ВАН ЛЕЙДЕН: Ни в том, ни в другом, если пророк - ты, и пророчество - твое. Хочу лишь напомнить: если не считать пришествия Христа в этот мир, которое было решено только Богом, время, отмеренное Господом, неизменно узнается по часам людей. И очень может быть, что вы обманываетесь, думая, что ещё не пробил час уничтожать
ГЕРТРУДА ФОН УТРЕХТ (приближаясь): Если Господь хочет, чтобы кровь пролилась в Мюнстере, он найдет способ оповестить нас о своей воле, и посредники ему без надобности. Ян, муж мой, мы пришли с тобой сюда из Голландии не для того, чтобы ты стал вестником смерти.
ЯН ВАН ЛЕЙДЕН: Я готов не только возвещать о смерти, но и, если нужно, нести её. А ты не вмешивайся в дела тех, кого Господь призвал и сделал Своими ангелами правосудия.
ГЕРТРУДА ФОН УТРЕХТ: Я знаю тебя как мужчину, но не как ангела.
ЯН ВАН ЛЕЙДЕН: Узнаешь и как ангела, когда скажу тебе, что я - ангел.
ГЕРТРУДА ФОН УТРЕХТ: Сколько бы ты ни повторял мне это, я всегда буду видеть тебя лишь таким, каков ты есть на самом деле - сыном Бога, который даровал тебе жизнь и поддерживает её в тебе. Я буду видеть тебя равным себе, ибо я тоже - дочь Бога.
ЯН ВАН ЛЕЙДЕН: Уходи.
ГЕРТРУДА ФОН УТРЕХТ: Я уйду, когда ты откажешься от произнесенного тобой смертного приговора. Вспомни, что смерть неизменно порождает только смерть. Упаси Бог, если ты призовешь смерть на тех, кого почитаешь своими врагами, а она придет за тобой.
МАТТИС (ЯНУ ВАН ЛЕЙДЕНУ): И ты позволяешь, чтобы твоя законная жена, презрев обязанности, которые налагает супружество, включая и долг повиновения, говорила так дерзко?
ЯН ВАН ЛЕЙДЕН: Задай свои вопросы Богу, если Он их услышит, я же приберегу для Него свои ответы. (ГЕРТРУДЕ) Среди моих врагов нет никого, кто не был бы врагом Господа. И они, и я примем смерть, когда пожелает Господь послать нам её, потому что она покорна Его, а не моей воле, и служит Ему, а не мне. (Обращаясь к остальным) Если мы сохраним жизнь мюнстерским безбожникам, что мы будем с ними делать?
РОТМАНН и КНИППЕРДОЛИНК: Изгоним из города всех - и оставшихся католиков, и протестантов, отказывающихся принять вторичное крещение.
ГЕРТРУДА ФОН УТРЕХТ: Вы хотите убить их, не проливая крови! Взгляните - тучи все плотнее заволакивают небо, вот-вот пойдет снег. Прежде чем эти несчастные отыщут себе приют и убежище, они замерзнут, если их прямо у городских ворот не перебьют солдаты епископа Вальдека.
МАТТИС: Женщина, во имя Господа, приказываю тебе замолчать. Не навлекай на себя мой гнев, или я буду принужден покарать тебя, использовав для этого власть, которой законы божеские и человеческие облекли твоего мужа.
ЯН ВАН ЛЕЙДЕН: Повинуйся мне, Гертруда, ступай отсюда прочь! А ты, Ян Маттис, не забывай, что пророки тогда лишь могут быть полезны Господу, когда язык их жив.
МАТТИС: Ты мне угрожаешь?
ЯН ВАН ЛЕЙДЕН: Нет, просто говорю, что голос Господа будет звучать в Мюнстере, даже если тебе отрежут язык.
МАТТИС (в ярости): Не расточай пустые угрозы, Ян ван Лейден, у нас ещё будет случай поговорить о языках и мечах, о смертях и словах. Но прежде необходимо очистить
(На площади начинают собираться люди. Страх, слезы, смятение.)
Прочь их! Гоните их прочь!
ГЕРТРУДА ФОН УТРЕХТ (обращаясь к РОТМАННУ и КНИППЕРДОЛИНКУ): Спасите их, спасите, поглядите, сколько среди них беспомощных стариков и слабых детей!
(РОТМАНН и КНИППЕРДОЛИНК пятятся и отступают. Толпа начинает вытесняться за пределы площади. Идет крупный снег.)
ГУБЕРТ РЕЙХЕР (выходя из толпы): Ян Маттис, ты обманщик!
МАТТИС: Что ты сказал?
ГУБЕРТ РЕЙХЕР: Сказал, что ты - обманщик и лжепророк. Нет сомнения, что если бы Бог должен был бы вещать лишь твоими устами, Он предпочел бы на веки вечные потерять дар речи.
МАТТИС (КНИППЕРДОЛИНКУ): Кто это такой?
КНИППЕРДОЛИНК: Губерт Рейхер, кузнец и оружейник.
МАТТИС: Так умри же, лжец, святотатец, враг Господень! (Выхватывает кинжал и вонзает его в грудь РЕЙХЕРА. Тот падает замертво. Все ошеломлены.)
МАТТИС: Сказал Моисей: "Господь Бог...р.68......"
(КНИППЕРДОЛИНК и РОТМАНН переглядываются в нерешительности; ГЕРТРУДА ФОН УТРЕХТ рыдает. ЯН ВАН ЛЕЙДЕН, подойдя к трупу, толкает его ногой, словно желая удостовериться, что оружейник мертв. По-прежнему идет снег. Изгнанных из города, которые плачут и стенают, вытесняют с городской площади.)
СЦЕНА ВТОРАЯ
ХОР ГОРОЖАН: Всякая набожная душа изопьет из чаши горечи красного чистого вина, но сделает Бог так, что нечестивым достанется осадок. И они отрыгнут, и извергнут его из уст, и падут мертвыми без воскресения. Слушай же, возлюбленный христианин. Будь тверд, оберегай честь Господню. Неустанно и постоянно готовься принять смерть.
ЯН ДУЗЕНТСШУЭР: Вы тверды?
ХОР ГОРОЖАН: Тверды.
ЯН ДУЗЕНТСШУЭР: Для чего нужна вам твердость?
ХОР ГОРОЖАН: Для того, чтобы оберегать честь Господню.
ЯН ДУЗЕНТСШУЭР: Вы готовы?
ХОР ГОРОЖАН: Готовы.
ЯН ДУЗЕНТСШУЭР: К чему?
ХОР ГОРОЖАН: К тому, чтобы принять смерть.
ЯН ДУЗЕНТСШУЭР: Тогда и вам придется испить чашу горечи до самого осадка на дне. И только тем будете вы отличны от врагов ваших, что в царствии небесном, в Господнем раю, где ждет вас вечность, не будет позволено вам ни отрыгнуть, ни изблевать это вино из уст. А если попадете в ад, то будете отрыгивать и блевать. И будет это верной приметой того, что вы позабыли урок, преподанный вам столпами нашего Совета. Один Христос наше спасение, ибо вознесся между Смертью и Дьяволом, отделив их собой друг от друга. Где нет Христа, там Смерть протянет руку Дьяволу.