Имя Зверя
Шрифт:
В соответствии с процедурой, заведенной после угрозы взрывов на железных дорогах в начале 1991 года, на Кингс-Кросс уже были осмотрены все наиболее вероятные места, где можно спрятать бомбу: мусорные урны, почтовые ящики, копилки для сбора пожертвований. Камера хранения закрылась на несколько дней. Обыскать главный зал и платформы было несложно. Магазины и кафетерии представляли больше трудностей. Но удостовериться было необходимо. Стрелки часов над большим табло, объявляющем о прибытии и отправлении уже отмененных поездов, безжалостно двигались вперед. Люди перемещались бесшумно, слыша
Тем, кто отвечает за недосмотр, придется пережить полдесятка не имеющих никаких последствий расследований. Ответственность будут перекладывать с одних плеч на другие, пока дело не окажется окончательно забыто и спущено на тормозах.
На тротуарах, окружающих Кингс-Кросс, местный совет с маниакальной добросовестностью расставил урны у каждого фонаря в интересах гигиены, социального порядка, а также небольшого, но все же имевшего места дохода от наклеиваемых на них объявлений. Здесь было двадцать семь мусорных урн, высотой в три фута каждая, опустошавшихся ежедневно.
Сегодня они были окружены толпами несчастных пассажиров. Мужчины и женщины прислонялись к ним, заталкивали под них свои чемоданы, клали наверх дипломаты, машинально стряхивали в них пепел с кончиков сигарет. Дождь мягко, как во сне, падал на них и на их содержимое.
Они стали взрываться не одновременно, а с интервалом в десять секунд — время, достаточное, чтобы посеять панику, но недостаточное, чтобы убежать, даже если знать, куда бежать. Если было место, куда имело смысл бежать.
Люди на вокзале услышали взрывы, один за другим сотрясающие вечерний воздух. Казалось, они никогда не прекратятся, как непрерывный кошмар, от которого нельзя спастись, даже проснувшись. Наконец наступила тишина — густая, вязкая тишина, расползающаяся по улицам. И через мгновение они поняли, что слышат крик — крик, который будет звенеть в их ушах до конца жизни.
Глава 2
Том Холли опаздывал. Он был одним из несчастливцев, которые ухитряются всюду появляться не вовремя, которым судьба отвела роль вечных неудачников. В школе он провел много солнечных часов, сидя после уроков и сочиняя объяснения, почему он опоздал на собрание или на физкультуру. Став взрослым, он опоздал на собственную свадьбу, к рождению своих дочерей и на похороны матери. В кино, театрах и церквах он всегда вызывал всеобщее раздражение, ища свое место в темноте, мешая другим смотреть или петь псалмы.
Сегодня это не имело значения. Сегодня все опаздывали, весь город выбился из расписания. Взрывы на Кингс-Кросс посеяли в столице панику и смятение. Все станции на главной линии были очищены от пассажиров, и жители соседних улиц эвакуированы. Поспешно, в строгом порядке, закрылись станции метро. Главные магистрали повсюду перекрыли отряды полиции. Найти такси было невозможно, а те, кому посчастливилось это сделать, чувствовали зависть к промокшим под дождем пешеходам, когда движение останавливалось на одной улице за другой или замирало в безнадежных пробках на главных перекрестках.
Том услышал о взрывах, когда собирался покидать Воксхолл-Хаус. В какой-то момент он подумал, что их всех могут задержать, в случае если взрывы окажутся работой ближневосточной
Воксхолл-Хаус располагался к югу от Ламбета, неподалеку от обветшавшего Сенчури-Хауса, еще несколько лет назад служившего штаб-квартирой СИС. Новое здание смотрело через Темзу на галерею Тейт и крыши Вестминстера. Холли пересек реку по мосту Воскхолл и, обогнув Букингемский дворец, направился через Мэлл к Сент-Джеймсу. Один раз он услышал вдали вой сирен. Около дворца были явно усилены меры безопасности.
Королевская заморская лига в Парк-Плейсе служила Тому клубом уже более десяти лет. Клуб вполне ему подходил: не слишком изысканный, не слишком чопорный и достаточно недорогой — важный фактор для человека, живущего на оклад разведчика и не имеющего независимых источников дохода, и в то же время достаточно респектабельный для неформальных встреч с друзьями и знакомыми. Он располагался почти посередине между министерством иностранных дел и египетским и американским посольствами. В него допускались как мужчины, так и женщины. Это было не такое место, где людей сразу же узнают, но если они и будут узнаны, их присутствие не вызовет лишних толков.
Сегодняшняя встреча будет немного необычной. Том не хотел, чтобы его замечали посторонние, не хотел лишних вопросов. Вероятно, можно было найти более укромное место встречи, но он решил не делать этого. Если за ним следят — а за последние две недели его подозрения на этот счет перешли почти в уверенность, — то тайное свидание с Майклом Хантом и Ронни Перроне приведет к тщательному расследованию. Другое дело — встреча трех старых друзей в клубе, проводящих вечер за крепкими напитками и воспоминаниями. Не самое убедительное алиби, но не в таком он был положении, чтобы им пренебречь.
В фойе его ждал Майкл в старом, помятом плаще, должно быть извлеченном из шкафа специально для этой поездки в Лондон, в ботинках, слишком светлых для такой погоды. В волосах у него уже пробивалась седина, хотя Том всегда помнил его жгучим брюнетом. Майкл поднялся и застенчиво улыбнулся, когда Том показался в дверях.
— Майкл, я очень виноват. Нужно было позвонить. Пришлось идти пешком. Весь город бурлит. — Он взглянул на часы. Было почти восемь. — Боже, я и не представлял, что так поздно! Спасибо, что дождался.
— Все равно идти больше некуда, — ответил Майкл.
— Ну, ты мог попробовать податься в «Ритц». Он как раз за углом.
— Не для меня заведение. Ты сам хорошо знаешь.
Они немного нервно пожали руки. Прошло три года. Почти четыре. Улыбка сошла с лица Тома, когда он отпустил руку друга.
— Майкл, мне так жаль... Твой отец...
Майкл кивнул. Сегодня вечером он приехал из Каира и завтра утром должен отправляться в Оксфорд, на похороны отца.
— Завтра в одиннадцать. Ты будешь?