Имя Зверя
Шрифт:
Она отложила скальпель и стала снимать полотняный покров, как тонкую кожуру. Ее пальцы двигались проворно и точно, они давно привыкли к этой работе. Глубоко, очень глубоко в ее мозгу шевельнулась мысль, что здесь что-то не так, что все должно быть по-другому. Бинты отходили, но под ними оказалась не сморщенная кожа, а ткань, темная плотная ткань. И плетение ткани... оно не могло, никак не могло быть таким...
Айше чувствовала, как колотится сердце. Пальцы стали тупыми и неуклюжими, отяжелели и действовали как бы помимо ее воли. Она смотрела, как они срывают сгнившие бинты, смотрела, как в отверстии открывается темная ткань.
Наконец показался золотой браслет — золотой браслет на руке ее мертвого принца, желтый на белой кости. Она осторожно подняла руку мумии и слегка повернула ее. Комната закружилась вокруг нее, стук сердца долетал издалека.
— Айше, — окликнул ее голос. — Айше, что с тобой?
Она улыбнулась, нахмурилась и покачала головой. Оперлась рукой на стол, чтобы удержаться на ногах.
В другой ее руке лежало мертвое запястье, как улика, зловещая и неуничтожимая. Она услышала резкий вздох Бутроса, когда он увидел то, что увидела она, и, грохот, с которым он уронил камеру.
Зажатые в ее руке, надетые на костлявое запястье, со стрелками, показывающими половину шестого, отражая жаркий белый свет с потолка, блестели часы «Ролекс».
Странная зима стояла в том году в Египте.
Часть I
Второе горе прошло; вот, идет скоро третье горе.
Глава 1
Лондон, 3 сентября 1999 г.
Звонок раздался в 5.23 после полудня. Разговор продолжался ровно семь секунд и не был прослежен. В тот день уже было двадцать шесть звонков, и все оказались ложными, но этот послужил сигналом к бою. Во-первых, звонивший использовал текущий пароль ИНЛА — «Кардифф». Во-вторых, он знал разницу между британской транспортной полицией и их коллегами в министерстве внутренних дел и ему был известен номер диспетчерской БТП. Кроме того, в течение недели уже произошли два взрыва на станциях главной магистрали, и рисковать никому не хотелось.
В предыдущие разы бомбы взорвались в Эйстоне в понедельник, убив троих «очевидцев» и тяжело ранив еще сорок три человека, и в Паддингтоне во вторник, искалечив женщину-полицейского, помогавшую очищать от людей главный зал вокзала. Среда и четверг были отмечены паникой по всей столице и на нескольких провинциальных станциях от Ньюкасла до Портсмута. Британская железная дорога делала все от нее зависящее, чтобы страна не оказалась парализованной. Густой туман вдобавок к постоянно ухудшающемуся состоянию автодорог требовал бесперебойной работы железнодорожной сети. Разносчикам слухов выдался жаркий денек, но, кроме них, никто не видел в происходящем ничего забавного.
Телефонные звонки отличала некая странность. Те, кто предупреждал о бомбах в Эйстоне и Паддингтоне, пользовались подлинными паролями, известными антитеррористической бригаде Скотланд-Ярда. Но пароли, вызывавшие сомнение, принадлежали принципиально противоположным организациям: первое НФОПу. Народному Фронту Освобождения Палестины, второе — АСАЛА, Армянской партизанской группировке, созданной в Бейруте в 1975 году. Ни у той, ни у другой не имелось очевидных причин
В 5.28 начальник вокзала Кингс-Кросс получил предупреждение о возможном взрыве или взрывах на его станции. Полицейские офицеры — из транспортной полиции и шестеро присланных из городского управления — уже трудились вовсю. И они, и станционный персонал за неделю поднаторели, очищая платформы, магазины и буфеты от пассажиров, но им все равно потребовалось более четыре минут, чтобы выгнать всех до последнего из вокзала на улицу.
Дело происходило в час пик в пятницу, и никто не был доволен. На восемнадцатичасовой эдинбургский поезд, отвозивший большую часть возвращающихся на северо-восток и в Шотландию после тяжелой трудовой недели в огромном городе, уже скопились огромные очереди. Дома пассажиров ждали жены и дети. Люди, отправляющиеся в недалекие Кембридж и Эли, были еще более сердиты — их задерживали третий день подряд. Худшего дня и времени выбрать былое невозможно.
Когда последние пассажиры устало выходили под серые дождевые тучи, на Эйстон-роуд у Сент-Панкрас завыли первые сирены. Все движение вдоль улиц Пентонвилл, Каледониэн и Грейс-Инн замерло. Вспышки мигалок освещали мрачные лица людей, стоявших под дождем. В полицейских машинах и внешне ничем не выделяющихся «сьеррах» прибывали подразделения безопасности.
Первыми прибыли антитеррористическая и саперная бригады, за ними через пятнадцать минут появились эксперты по взрывчатке из Особого отдела и министерства внутренних дел. Военные еще не приехали. Под дождь выходили люди с мрачными лицами в скромной одежде. Старшие полицейские офицеры присоединились к ним, проводя поспешные консультации.
Теперь предстояло самое худшее: медленное, кропотливое обшаривание дюйм за дюймом огромного вокзала, пока где-то рядом тикали часы, отмеряя время до очередного взрыва. Если бомба вообще существовала.
Кингс-Кросс — не такое место, где можно сидеть и пережидать угрозу взрыва. Немногочисленные кафе и бутербродные в его окрестностях — подпольные притоны наркоторговцев, сутенеров и проституток. Здесь нет магазинов, достойных упоминания, а те, которые есть, в любом случае закрыты в это время в пятницу вечером. Ни одна из бесчисленных дешевых гостиниц, которых полно в боковых улочках у верхнего конца Эйстон-роуд, не может предложить посетителям чего-либо большего, чем чашку чая или тарелку с бисквитами.
Но это было единственным выходом для людей, не желающих бродить по улицам. Входы в метро закрылись через несколько минут после объявления тревоги. Автобусы и такси стояли в пробке, с каждым мгновением разрастающейся во всех направлениях. И, в конце концов, какой смысл в том, чтобы куда-то идти? Почти все собравшиеся на улицах около вокзала пришли сюда только для одного — уехать домой на уик-энд, который с каждой минутой становился все короче.
На территории вокзала ждала приказа команда саперов. Она состояла из четырех специалистов, полностью экипированных — в защитных костюмах, с наборами зондов Аллена, щупами, зеркалами и магнитами. Их нельзя было назвать ни спокойными, ни взволнованными. Если здесь есть бомба, они займутся ею — если к ней можно подступиться. В данный момент не имело значения, кто и зачем подложил бомбу. Имело значение только то, есть ли она здесь, а если есть, то насколько она велика и опасна. Или они. Бомб могло быть несколько.