Имя богини
Шрифт:
– Мне некогда расстраиваться, Вахаган. Запомни расстраивается лишь тот, кто, подобно тебе, лишен возможности влиять на ход событий. Я же по-прежнему бог.
Момса удовлетворенно сложил лапки на брюшке вопросительно поднял на замерших людей круглые лубые глаза.
– Интересно, правда?
– Момса, о чем это ты рассказывал?
– Ой, рыцарь, какой же ты непонятливый. Это А-Пахатал – брат нынешнего Верховного бога, Джоу Ла-хатала, – слыхал небось? И говорил он с вестником Ва-хаганом,
– Как это у тебя выходит? – спросила Габия.
– Ну, тебе-то, урахагу, стыдно не знать.
– У нас такие, как ты, не водятся, – ответил Эйя, словно оправдываясь.
Альв не без неприязни произнес:
– И чего тут мудреного? Все хортлаки так могут. Они в степи заманивают путников разными голосами, как сарвохи.
– Нет!!! – завопил Момса, даже подпрыгнув от негодования. – Нет! Это уже слишком. Сравнить почтенного, приятного в обращении хортлака с отвратительной и кровожадной болотной тварью – до этого не каждый альв додумается. Все! Я ухожу. – Он решительно поднялся на задние лапки и заковылял прочь от костра, в темноту.
– Воршуд! – прошипел Джангарай таким тоном, что альв тут же подчинился.
– Эй, Момса! – окликнул он серую фигурку, медленно бредущую прочь. – Я ведь не хотел тебя специально обидеть. Просто неудачно выразился.
– Ладно, – сказал степнячок, моментально возвращаясь к огню. Причем было заметно, что назад он шел гораздо быстрее. – Ладно. Прощаю. Мы, хортлаки, тем и живем, что в степи агукаем, – вдруг кто-нибудь откликнется? Ну бывает, конечно, что закружим караван или там отдельного человека, но не со зла, по глупости. Просто хочется пообщаться. Ведь так, как с вами, поддеть у костра редко доводится – раз в сто – сто яятьдесят лет. – И Момса оглушительно вздохнул.
Следующие несколько часов у огня было шумно и оживленно. Перезнакомившись со всеми, хортлак стал производить их голоса, вмешиваясь в разговор, – имитатор из него был превосходный.
– А что это за статуя? – наконец спросила Каэ После того, как все отсмеялись над передразниванием Бордонкая. Странно было слышать его громкий звучный голос исходящим из тела крошечного существа.
– Так Дракона – прежнего бога, – беззаботно откликнулся хортлак. – Вы что, не слышали о статуе Йабарданая, которую сбросили в Даргин еще на заре времен?
– Слышали. – Джангарай явно хотел добавить что то еще, но смолчал.
– Ну, мой шурин уже помчался к Даргину – дня через два будет обратно. Уж он точно раздобудет самые свежие новости. А пока – за что купил, за то и продаю. Думаю, кого-то эта статуя отказалась топить, не в пример тому, как вела себя последние пару тысяч лет. И произошло это оттого, что Йабарданай почему-то пожалел и не захотел убивать этих людей. – Тут Момса с явным подозрением оглядел новых знакомых. – А вы, часом, не со стороны реки едете?
– Нет-нет, – поспешно ответила
– А-а, – как показалось спутникам, несколько разочарованно протянул хортлак. – Тогда, значит, тоже ничего интересного не слышали. Я ведь как понимаю: А-Лахатал очень хотел, чтобы изваяние и на этот раз учинило обычный разгром, а оно не стало. Кто их поймет – богов? Это очень интересная истори, а я не знаю ни начала, ни конца, – печально вздонул степнячок.
– Ладно, Момса, еще узнаешь, – ободрил его Эйя. – Расскажи лучше про армию – далеко она?
– Нет, конечно. Армию видела моя тетушка своими глазами пару дней тому назад. И она утверждает, что Зу-Л-Карнайн завтра к полудню должен быть уже у стен города. Эй, что это вы?
Услышав это сообщение, Бордонкай решительно поднялся на ноги и шагнул прочь от костра, в темноту, туда, где фыркали кони, пощипывая сухую траву. Джангарай и Ловалонга моментально стали сосредоточенными, и ингевон вопросительно уставился на Каэтану. Она нехотя кивнула. Ее разморило у костра, не хотелось вставать и ехать куда-то – желание выспаться перевешивало все остальные.
– Прости, Момса, – сказала она, потягиваясь. – Прости, нам нужно ехать.
Степнячок сник и загрустил. Эйе стало жалко его, и он подошел к хортлаку и потрепал по мохнатому плечу.
– Нам нужно быть в городе до того, как его окружат войска императора.
– Не успеете, – тихо сказал хортлак.
– Должны успеть, – отозвалась Каэ, подпоясываясь пемнем и надевая на себя крестообразную перевязь.
Момса бросил на ее мечи короткий взгляд, но ничего не сказал.
– Удачи тебе. – Джангарай протянул степнячку руку.
Тот степенно пожал ее и ответил:
– И тебе удачи, воин.
– Прощай, Момса, – хором сказали близнецы.
– До свидания, – пророкотал Бордонкай.
– Интересных тебе историй, – пожелала Каэ, вскакивая на коня.
Альв прощался с хортлаком последним.
– Береги ее, – прошептал Момса, указывая глазами на Каэтану.
– А то я не понимаю, – пробурчал альв, хотя на самом деле понимал не очень много.
– Может, подбросить тебя куда-нибудь – спросила Каэ, но епнячок замахал лапками:
– Ну вы, что вы! Я, когда пешком, столько всего вижу и слышу. Да и бегаю я ненамного медленнее ваших скакунов.
– Это правда, – сказал альв.
– Ну тогда прощай. Авось свидимся. Спасибо тебе!
Топот копыт заглушил все остальные звуки. Хортлак некоторое время посидел, размышляя, у покинутого костра. Он что-то бормотал себе под нос и водил в воздухе мохнатыми лапками.
– Где же я их видел? – шептал он, напрягая свою прекрасную память. – Ну где?
Внезапно он вспомнил нечто, показавшееся, по-ви-Димому, безумно важным, потому что Момса бросился в степь, крича: