Империя Страсти

Кент Рина

А когда поднимаю, она смотрит на меня так пристально, что просто чудо, что из ее глаз не вылетают лазеры.

— Аспен, — говорю я, будто только что обнаружил ее существование. — Присоединяйся к нам.

— Нет, спасибо. У тебя, похоже, своя компания.

Она говорит так, словно находится в своей стихии, а это значит, что она все еще сохраняет этот раздражающий контроль.

Моя рука скользит по талии Джули, а другая сжимает в кулак ее каштановые волосы.

Несмотря на тусклый свет, красное пятно, вспыхнувшее на горле Аспен,

было бы видно с Марса.

Даже ее губы сильнее прижимаются друг к другу.

Просто ради нокаута я позволяю своим губам оказаться в сантиметре от шеи Джули, когда она стонет, как порнозвезда.

Даже покраснев, Аспен сохраняет самообладание. Надо отдать ей должное.

Поэтому я говорю:

— Ты все еще можешь присоединиться к нам. Джули не будет против.

— Единственное, к чему я присоединюсь, это к твоим похоронам, — выплевывает она и распахивает портфель, едва не рассыпая все бумаги внутри, затем достает папку и сует ее в лицо Николо. — Подпиши.

Он выглядит наполовину забавным, наполовину скучающим, не торопясь писать на документе.

Она постукивает носком туфли по полу, полностью игнорируя меня и Джули, которая двигается на моем бедре в поисках оргазма.

Как только Николо заканчивает, Аспен практически выхватывает папку из его пальцев и запихивает ее обратно в портфель. Я ожидаю, что она повернется и уйдет, но она идет к нам.

Я ухмыляюсь.

— Передумала присоединиться?

Она смотрит мне прямо в глаза, выхватывает у Матео напиток и выливает его мне на голову с милой улыбкой на лице.

— Желаю тебе дерьмового вечера, урод. — все еще улыбаясь, она кивает всем. —

Джентльмены.

Затем поворачивается и уходит с грацией королевской особы.

Но не раньше, чем я получу желаемое.

Мои губы подрагивают, и я отталкиваю Джули и ее раздражающие вздохи от себя.

Николо, который ухмылялся, как идиот под кайфом, смотрит на меня.

— Не хочешь рассказать поподробнее, почему ты улыбаешься?

— Не твое дело.

— Не согласен. — он держит в пальцах незажженную сигару, будто это женское тело. — Помнишь, когда мы были молодыми и наши отцы учили нас, как важно целиться в чей-то центр силы? То, без чего они рассыплются и не смогут собрать свои осколки воедино? Думаю, что, возможно, я только что нашел твой.

— Ты слишком самонадеян, чтобы думать, что сможешь причинить мне боль, не покалечившись в ответ, Ник. Помни, я раздаю игрушки, но я не один из них.

Я вытираю жидкость с лица, даже не заботясь о своем испорченном костюме.

Не потрудившись извиниться, я встаю и иду следом за Аспен.

Возможно, она не была так откровенна, как я надеялся, но она дала мне шанс, который я искал.

Открытие, которое означает, что ей не только не все равно, но и что ее контроль может висеть на волоске.

Потому что, как бы она ни пыталась это скрыть, я увидел это только сейчас.

В ее глазах блестели слезы.

Быть

может, от разочарования или злости, но для меня это достаточное количество патронов.

На этот раз она на собственном опыте поймет, что она моя, и с этим невозможно бороться.

Глава 21

Аспен

Я удивляюсь, что мне удалось выбраться из клуба на парковку и не взорвать все вокруг в террористическом стиле, просто чтобы транслировать хаос, который щелкает пальцами по моему горлу.

Каблуки скрипят по асфальту, и я оборачиваюсь. Знаете что? Я должна вернуться и разбить бутылку о толстый череп Кингсли. Всего лишь стакан алкоголя, ничто в великой схеме вещей.

Выпустив длинный вдох, я наполовину отказываюсь от этой идеи и бегу к машине. Это только полуотказ, потому что к черту все. Желание разбить что-нибудь — предпочтительно голову и член Кингсли — слишком сильное искушение, чтобы полностью от него отказаться.

Но, с другой стороны, я не хочу, чтобы меня воспринимали как эмоциональную, грязную.

Слабую.

Мои пальцы дрожат вокруг ключа от машины, и я вытираю сердитые слезы, которые собрались в глазах. Я не собираюсь плакать из-за этого ублюдка.

Не в этой жизни, Сатана.

Сев в машину, я глубоко вдыхаю, собирая каждый сантиметр самоконтроля, который я приобрела, выживая на улицах, учась на отлично и работая вдвое усерднее, чем мои сверстники-мужчины, чтобы быть признанной в их среде.

Образы рук Кингсли на талии девушки проносятся в моей голове, и я закрываю глаза.

Хватит думать о мудаках. Хватит делать из этого что-то личное. Это ничто.

Мы ничто.

Влага собирается на веках, и никакие критические, методичные размышления не могут остановить слезу, которая скатывается по щеке и попадает в рот.

Что-то встряхивает меня, и я вздрагиваю, когда понимаю, что это телефон.

Вздохнув, я вытаскиваю его, немного благодарная за то, что он отвлек меня.

Сообщение высвечивается на экране и на секунду ставит мой мир на паузу.

Гвинет: Я только что приготовила это. Хочешь?

К сообщению прилагается фотография красочных кексов с красивыми радужными начинками.

Гвинет: Ох, Нейт только что сказал, что ты не очень любишь сладкое. Все нормально, я думаю. Просто я напекла слишком много, вот и решила поделиться. Я бы отнесла их папе, но он со мной не разговаривает.

Мои пальцы практически летают по экрану.

Я: Я бы с удовольствием попробовала. Если ты не возражаешь.