Империя статуй
Шрифт:
Потеряв глаза, слух заострился, но слышать речи окружающих, решающих, где оставить отрубленные конечности, было сродни обсуждению собственных похорон. В лагере смерти, разбитом аккурат у озера, где мы с кем-то заполняли фляги, царствовала ненависть, дыхание которой я ощущала кожей. Вновь отращенные кости полыхали пламенем безысходности, когда покрытые мозолями руки отрывали их от суставов, и, пускай боли я не испытывала, с каждым разом ржавая шестеренка скручивалась в голове, меняя мысли, подобно узору в калейдоскопе.
Ещё один хруст. Ещё один поворот.
Страж жестоко упирается ногой
Ещё один хруст. Вновь в голове громко поворачивается шестеренка.
Миновали ли дни или же все было игрой воображения, растянувшего единственную ночь на целые года, наги не покидали лагерь, ожидая прибытия палача, что так и не появился. Алмазный меч не прибыл в Империю, и Зейран желал забрать артефакт силой, но из-за неких обстоятельств, упоминать которые никто не решался, военная тактика уступила дипломатическим переговорам, что подозрительно затянулись. Пытаясь вспомнить причину, я корчилась в муках с раскалывающейся головой, и потому более не позволяла размышлениям отравлять и без того жалкое существование.
Цикличность, необходимость, опасность…
Больно больше не было.
Но было по-прежнему невыносимо…
Империя Солэй, Замок Его Величества
Кейсия Солэй, сестра Вестмара Первого
Переговоры тянулись уже неделю, а брат, проявив упрямство там, где его проявлять не следовало, продолжал удивлять дворец своими решениями, от которых зависела жизнь людей. Ход его мыслей был для меня непостижим, как и для большинства талантливых советников, искренне признающих и восхваляющих ум и интуицию нашего Короля. Был любим он и народом, что под влиянием реформ стал жить лучше, и даже побег жуткой Горгоны, исчезнувшей в период громкого имени Мясника, не смог пошатнуть авторитет Вестмара, чья власть позволяла править и без монстра на привязи. Единственным человеком, не признавшим брата, была его жена Шая, требующая той любви и той привязанности, которые Вестмар дать не мог. В его сердце всегда жила другая, но даже я — единственная сестра Короля — не знала, о ком были мысли в столь светлой голове.
Горгона исчезла, и вскоре нам пришло письмо с просьбой прислать Алмазный меч. К моему удивлению, Вестмар отказался это делать, оправдав свой поступок несуществующими обстоятельствами, но я не задавала вопросов, поскольку верила в брата и его непревзойденные идеи. Но вот письмо пришло вновь, а вместе с ним небольшой отряд, прибывший для дипломатических переговоров. Сколько бы я ни ломала голову, выгода от решения удержать меч в Королевстве, была мне неизвестна, как не было понятно и то, когда братец успел завести ребенка на стороне…
Дверь открылась, и я, не поднимаясь с софы, посмотрела на Вестмара, что, пройдя мимо, сел за широкий дубовый стол. За последние годы мы сильно отдалились друг от друга, да и Король вдруг начал покрываться тенями недоверия и тайнами, которые держал в узде глубины своей души. Мы больше не могли быть друг с другом честными, но по привычке держались рядом, чувствуя при этом холодную стену, разделяющую наш единый мир на две части.
— Этот ребенок… —
Уставившись в бумаги, Король ответил мне, не поднимая глаз:
— От нагини.
— Я и без тебя вижу, что у ребенка хвост. Ты ведь ни разу не был в Империи!
— Она была проездом в столице. Красивая. Случайная связь, — отчеканил он ровным спокойным голосом, как если бы заранее заучил все ответы. — Мне нужно работать, Кейсия.
— Конечно, но тебе ведь ничего не стоит развеять сомнения своих поданных. Ты ничего не объяснил…Попросту вышел с этим ребенком на руках одним утром и…
— Кейсия.
— Нет! Не говори со мной подобным тоном. Представь, какого сейчас Шае! Вы лишь недавно поженились, а у тебя уже появился другой ребенок от любовницы — это ведь сродни тому, как если бы ты громогласно не признал её Королевой!
— Я люблю своих детей и признаю свою жену, пускай она и была мне навязана.
— Только…признаешь?
— Да. Я не люблю её. Но развестись по закону не могу.
Закусив губу, я вновь села на софу, бросив на стол тонкую книжку. Во все времена находились бастарды, и люди не считали подобное грехом, поскольку связи Королей с другими женщинами сохраняли правящий род, внутри которого постоянно происходили междоусобицы. Но в столь молодом возрасте заявить о втором ребенке, рожденном вне брака…
— Та нагиня…Ваша связь действительно была случайной? Ты не любил её?
Он промолчал, но я отчетливо видела, как сильно сжали его тонкие пальцы перьевую ручку…
— В любом случае, над этим ребенком ты трепещешь. Хоть муж из тебя отвратительный, отец ты хороший. Не беспокойся, Вестмар, я прослежу за тем, чтобы этого ребенка воспитали, как члена королевской семьи. В конце концов, у него золотые волосы.
— Кейсия…Не уносите этого ребенка из замка.
— О чем ты? Ему необходимы прогулки на свежем воздухе.
— Я сам буду с ним гулять. Ему запрещено покидать замок без меня.
— Но…
— Это приказ.
В этот раз промолчала я. Он боится покушения? Но в замке служат лучшие из лучших. Как бы то ни было, злить брата не стоило. Его приказы не подлежат сомнению.
— Могу я спросить, почему ты не хочешь отдавать нагам Алмазный меч?
— Согласно древнему пакту данный артефакт принадлежит людям. Я не верю змеям — в их традициях что-то забрать и более не вернуть, а опасность никуда не денется. Пока они не согласятся подписать договор о срочном возвращении артефакта после свершения казни, я не отдам им реликвию.
— Что ж…Я поняла. Прости, что отняла у тебя время.
Удовлетворившись ответами, я склонила голову, а после покинула кабинет, бросив любопытный взор на закрывающуюся щель. Вот только увидеть брата, обреченно схватившегося за голову руками, я совсем не ожидала…
Глава 26
Душой её владеет мрак,
И невозможен больше брак.
Ты пожалей её сперва –
Внутри она давно мертва