Империя сердца
Шрифт:
Люси сложила одеяло пополам и устроилась с подушкой в углу, благодарная купцу за то, что тот поделился с ней постельными принадлежностями. На цыпочках, чтобы не потревожить его сон, Люси подошла и загасила лампу. В кромешной темноте она отколола свою красную шерстяную чадру и скользнула в блаженное тепло одеяла.
Может быть, голова ее отвыкла от шелковых подушек. Может быть, Люси все мерещилось, что вот сейчас купец проснется, раздираемый предсмертными судорогами. В общем, по какой-то непонятной причине Люси не могла уснуть. Она лежала и смотрела на купца, сбросившего во сне одеяло.
Высокий,
Тут вдруг Люси осенило. Контрабанда оружия! Господи Боже, какая же она наивная дура! Он продает энфилдские ружья, а это новейшее и лучшее британское оружие, которое только совсем недавно начали импортировать в Индию. После восстания сипаев, случившегося двадцать лет назад, английские власти предпочитали не давать туземцам в руки оружие. Выходит, купец мог завладеть столь дорогим оружием только одним способом — украсть. Скорее всего, ограбил армейский склад где-нибудь в Пенджабе. А это значит, заключила Люси, что британское правительство наверняка назначило награду за его голову.
Девушка лежала в темноте, прислушиваясь к ровному дыханию купца. Она старалась сообразить, чем эта догадка может обернуться для нее самой. По понятиям общества, в котором Люси воспитывалась, этот человек был не просто вором, но и бунтовщиком, может быть, даже революционером. Одним из тех неуправляемых туземцев, что восстали против благословенных изменений, даруемых Индии британским правительством. По всему получалось, что с этим человеком надо вести себя крайне осмотрительно.
С другой стороны, бунтовщик он или нет, купец — ее единственный шанс сбежать из Кувара, и Люси решила, что это довольно сильный аргумент в его пользу. Если бы только твердо знать, что он возьмет ее с собой завтра утром! Человек бывалый и опытный, он может не захотеть вступать в контакт с британскими властями в сомнительной надежде на награду. Путешествие предстоит долгое, какой смысл связывать себя женщиной? Люси прекрасно знала ответ на этот вопрос, и он ей совсем не нравился.
В дверях мелькнула неясная тень. Глаза Люси привыкли к темноте, пока она рассматривала спящего купца. Она стала напряженно всматриваться и различила мужскую фигуру.
— Купец, берегись!
Не успела она приглушенно крикнуть, как индиец вскочил и стремительно, как кобра, схватил нападавшего за запястье. На пол упал нож, а купец прыгнул вперед и всей тяжестью обрушился на врага. Треск черепа, ударившегося об пол, выложенный плиткой, разнесся по комнате.
Слабый луч света сверкнул на лезвии ножа второго убийцы, рванувшегося от дверей.
— Сзади! — воскликнула Люси. — Еще один!
В одну долю секунды купец выхватил свой собственный нож, спрятанный у него в кушаке, и как вихрь ринулся в атаку. Он действовал так стремительно, что Люси не увидела взмаха, она только услышала глухой звук, с которым нож вонзился в жертву. Второй убийца схватился за живот, закачался
Индиец собрал ножи обоих убийц, потом встал посреди комнаты и прислушался.
Люси хрипло произнесла:
— Они… оба мертвы?
— Да.
— Что же нам…
Купец зажал рукой ее рот.
— Помолчи, — прошептал он ей в самое ухо. — Не произноси ни звука.
Обойдя мертвые тела, он взял со стола медный кувшин и приблизился к двери. Потом осторожно опустил занавеску и встал рядом, подобравшись, как перед прыжком.
Спустя добрых пять минут в коридоре раздались осторожные шаги. Торговец почти вжался в стену. Шаги стихли перед дверью, и сквозь занавеску нерешительно просунулась голова.
— Али? Мохаммед?
Больше он ни о чем не успел спросить. Купец изо всей силы стукнул его по голове медным кувшином, и незваный гость медленно опустился на пол, струйки чая текли по его лицу темными ручейками.
Люси передернулась.
— Он жив, — спокойно заметил купец. — Я ударил не слишком сильно. Это просто дозорный.
— Д-дозорный?
— Он обязательно должен был быть, — терпеливо объяснил купец. Он поправил тюрбан и приладил к кушаку все три ножа — свой и два добытых в схватке. — Если хан решил обвинить в моей смерти тебя, он не может допустить, чтобы кто-то еще видел убийц, крадущихся к моей комнате. Поэтому обязательно должен иметься часовой. Вполне возможно, что во всей деревне нет ни единой души, кроме этих троих, кто осведомлен о планах хана на мой счет.
— Ох, — Люси отвернулась и стала, не отрываясь смотреть в угол комнаты, чтобы не видеть тел. — У тебя неплохо получается… э-э…
— Отражать нападение?
Она кивнула, соглашаясь с удачным названием того, что только что произошло.
— Да.
— В этой части света люди сначала бросают нож, а уже потом задают вопросы. Я давно научился спать с открытыми глазами, но все равно благодарю тебя за предупреждение. Оно облегчило мою задачу.
— Ничего… пожалуйста… — Привычный вежливый ответ показался в подобных обстоятельствах до того нелепым, что Люси, не удержавшись, нервно хихикнула.
Купец резко оборвал:
— Опусти чадру, англичанка. Сейчас не время для истерик. Нужно уходить.
— Уходить? — тупо повторила она. — Разве мы можем уйти?
Купец улыбнулся.
— А разве мы можем остаться? Выбора у нас нет.
Первый раз за все время его лицо осветила улыбка, и Люси почувствовала себя немного лучше.
— Я хотела сказать, мы не можем идти, ведь хан нас не отпустит.
— Значит, надо отправляться прямо сейчас, пока он спит и не может нас остановить. В любом случае это наш единственный шанс и мы должны им воспользоваться. Дай-ка я помогу тебе прицепить чадру. Мы торопимся.
Он поднял красную ткань и накинул Люси на голову.
— У тебя есть булавки? — поинтересовался он. — Но вообще с этой деталью женского гардероба я никогда не мог справляться.
— Подержи вот тут, — показала она.
Но пальцы почему-то плохо слушались ее. Наконец Люси закрепила чадру. По какой-то непонятной причине она необычайно остро ощущала близость купца, возможно оттого, что за два года жизни в Куваре она никогда не появлялась без чадры в присутствии мужчины.
— Хорошо, англичанка.