Имперец. Том 4
Шрифт:
В дверь постучали как раз в тот момент, когда Афина с Пауком спорили о том, как лучше расставить бойцов, чтобы после долгого перерыва гости не заскучали.
Девушка удивилась внезапному визиту, но разрешила войти, и на пороге нарисовался мужчина, которого Александр называл Лютым. Афина не была уверена, это фамилия или прозвище, но никогда не уточняла. С этим самым Лютым она и общалась-то всего ничего — пару раз о бойцах, пару раз о боях, пару раз о какой-то ерунде, случайно сталкиваясь рядом с Мирным во время работы клуба.
Лютый был одним
В общем, мужчина был интересный, но их с Афиной миры в обычной жизни вряд ли бы пересеклись.
— Добрый день, — кивнул Лютый Афине, а заодно просканировав Паука взглядом профессионального военного.
— Ну, я пошел, — быстро сориентировался боец, поднимаясь на ноги. — Но я бы на твоем месте переставил вторую и третью пары.
— Ты не на моем месте, — огрызнулась Афина, которой надоело с ним спорить еще полчаса назад.
Мужчины обменялись кивками, и Паук прикрыл за собой дверь.
— Чем могу помочь? — глядя на посетителя, уточнила управляющая. — Александра сегодня не будет.
— Я знаю, — кивнул Лютый, — я пришел к тебе.
Девушка даже удивиться не успела, потому как гость почти без перехода продолжил:
— Как насчет ужина?
Императорский Московский Университет, Александр Мирный
После случившегося в столице расписание в университете несколько перекроили. Теперь магическая подготовка вышла на безоговорочное первое место. Задвинули некоторые предметы, перенесли на другие семестры и курсы какие-то общеобразовательные лекции, выкинули часть зачетов. Все вдруг резко вспомнили, что наш университет — не кузница мажоров, а, вообще-то, высшее магическое заведение, выпускающее военнообязанных специалистов.
Говорят, новый ректор хотел провести изменения плавно за пару лет, но сверху дали разнарядку и ускорение.
Так что теперь большую часть времени мы проводили на полигоне, на радость Разумовскому, который с видом довольного кота обещал ускорить наши результаты, даже если мы не очень этого хотим.
Я не был против, но оперировать четырьмя стихиями разом было сложно. При этом каждый день Дмитрий Евгеньевич менял назначение стихии, например, сегодня защита Воздух, атака Огонь, завтра щит поднимать нужно из Земли, а атаковать Водой.
Короче, гонял нас тренер в хвост и гриву. Ну как «нас»? Я пытался жонглировать четырьмя техниками, в то время как Василиса смотрела на меня восхищенно, а Иван с видом глубокой задумчивости. Я в какой-то момент даже заподозрил Разумовского в пристрастности. Как знал, что надо больше коньяка отгружать!
— А чего это мы прохлаждаемся? — поинтересовался Дмитрий Евгеньевич, отошедший от нас перекинуться парой слов
— Мы не прохлаждаемся, мы восхищаемся, — тут же отозвался Иван.
— Надо не восхищаться, а работать, — раздраженно проговорил тренер. — Иначе никогда не догоните Мирного.
— «Догоните», — фыркнул Новиков, даже не пытаясь скрыть эмоций.
— Не понял? — с нескрываемым вызовом переспросил Разумовский.
— Вряд ли нам когда-нибудь светит добиться тех же результатов, что у Алекса, — покачал головой мой сосед по комнате.
Я даже не знаю, что больше вывело из себя тренера: то ли сама фраза, то ли тон, то ли то, что произнес ее наследник престола. Но тренер как с цепи сорвался.
— Новиков, это ты сейчас хочешь сказать, что раз кому-то что-то дается легче, чем тебе, это повод опустить руки и забить… кхм, — Разумовский резко замолчал, затем покосился на Василису и продолжил: — И забить?
Тут такой себе вопрос, конечно, что мне это все давалось легче, но было у меня подозрение, что Ивана просто заездила государственная машина, а тренер топтался на остатках жизненных сил парня. Вот и сорвало кран.
— Знаешь, сколько историй я могу рассказать о том, как погибали дураки, которые считали, что им нет причин развивать магию? — продолжил давить Разумовский. — И погибали не потому, что бесталанны, а потому, что где-то поленились на полигоне, пропустили тренировку или нашли повод меньше заниматься магией. И в тот момент, когда надо было проявить свой максимум, выложиться на полную, им не хватало чуть-чуть. И не дара, нет, а навыков. Хочешь в ряды этих глупых смертников?
— Нет, — процедил Иван недовольно.
— Тогда булки сжал и вперед, оттачивать мастерство, открывать стихии и нагонять Мирного. Вы у меня с полигона выползать будете, обленившаяся молодежь! — припечатал Разумовский.
Не знаю, как насчет обленившейся молодежи, а я вот точно готов был отсюда отползать. Но тренер так задорно распекал моих товарищей, что я аж заслушался.
Заслушался и как-то сам не заметил, что на автомате жонглирую четырьмя стихиями.
Москва, Главный военный клинический госпиталь имени Бурденко
— Ваше Величество, и последний вопрос на сегодня, — произнес боярин Нарышкин после двух часов продолжительных обсуждений рабочих моментов.
— «Последний» был уже час назад, Витя, — раздраженно произнес Дмитрий Романов.
Государь был не в большом восторге, что приходится лежать, обложившись подушками, и маяться без дела. То есть, конечно, где мог, он раздавал устные указания, но некоторые вопросы просто невозможно было решать удаленно.
Некоторые вопросы надо было ставить в неприличную позу, задавать их уважаемым людям и наблюдать за реакцией вживую, чтобы шансов отвертеться от ответственности ни у кого не возникало. А заниматься жесткой политикой, утопая в пуховых перинах, было довольно проблематично.