Имперец. Том 3

Романов Михаил Яковлевич

— А почему визжал, будто ты ему хозяйство на живую отпиливаешь тупой стамеской? — уже чуть спокойнее осведомился силовик.

— Нервишки сдали, — пожал плечами я и залез в микроавтобус.

Василиса была в блокираторах, но в сознании. Я недовольно цокнул — девушке бы лучше не стоило знакомиться с моей творческой натурой.

Я ожидал увидеть испуг или слезы, или панику, но Корсакова меня удивила. Удивила и восхитила. Такая решимость сияла в глазах девчонки, что я в очередной раз удостоверился в правильности своего

выбора.

Раз она не сломалась в такой ситуации, то в остальных тем более не сломается.

Блокираторы хрупнули и упали на пол машины, а Василиса кинулась ко мне на шею.

— Сашка… — вцепилась она в меня мертвой хваткой. — Сашка…

— Тише, тише, моя хорошая, — я принялся гладить девушку по волосам. — Все позади. Эти уроды всю оставшуюся жизнь будут проклинать тот день, когда решили поднять на тебя руку.

— Сашка, Сашка… — повторяла Корсакова, и ее начало мелко трясти от адреналина.

— Будешь теперь, как важная барышня у меня кататься с охраной, — поставил я ее перед фактом. — Хорошо?

— Х-хорошо… — выдохнула Василиса.

— И больше никакая падла к тебе на пушеный выстрел не подойдет, — закончил я мысль.

— Обещаешь? — всхлипнула девчонка.

— Даю слово.

Василиса судорожно вздохнула, стараясь удержать себя в руках.

— Эй, голубки, — к нам в машину заглянул Лютый. — Не хотите пообниматься в более подходящем месте?

Я кинул на силовика красноречивый мрачный взгляд, и тот неловко крякнул.

— Ладно, пять минут на сантименты, — пробормотал Игорь Вячеславович и тут же отошел подальше.

— Сашка… — тихо позвала Василиса, с некоторым трудом сдержав нервный всхлип.

— М? — приподнял я бровь.

— Ты сделаешь меня сильнее? — спросила Корсакова. — Я хочу… Хочу уметь постоять за себя.

Я вздохнул, предвкушая содержательный разговор с Разумовским на эту тему, и честно ответил:

— Васька, знаешь, какое самое лучше оружие для любой девушки? — спросил я.

— Пистолет? — немного подумав, предположила Василиса.

— Быстрые ноги, — ответил я, серьезно глядя на нее. — А в случае, когда быстрые ноги нельзя использовать — толстый магический щит.

Ответом мне было упрямое сопение.

— Я могу показать тебе пару приемов, малыш, — продолжил я, видя, как Василиса насупилась. — Но это не значит, что ты сможешь ими воспользоваться. Убивать сложно. Ты убила нападавшего случайно. А если бы атаковал знакомый тебе человек, смогла бы ты убить его? А вот поставить щит можно от любого человека.

Девушка тяжело вздохнула.

— Спокойной жизни пришел конец? — спросила она, немного успокоившись.

— Скорее всего, — не стал я обманывать Василису. — Но я сделаю все, чтобы любая падаль боялась даже смотреть в твою сторону, не то что протягивать руки.

Почему-то все всегда забывают, что на каждую силу найдется своя сила. И раз этот мир навязывает

мне войну, что ж.

Значит, в этом мире такой силой буду я.

Глава 18

Императорский Московский Университет, Александр Мирный

Ночка оказалась долгой и насыщенной.

После захвата наемников на парковке Лютый любезно подвез нас. Правда, подвез на Лубянку, где уже они с Серовым зачитали нам долгую и нудную лекцию о высшей степени секретности происходящего. Читали в основном мне, потому что Корсакова бы в жизни не догадалась о настоящих причинно-следственных связях произошедшего с ней и не связала это с происходящим в императорском доме.

Но девушка в любом случае очень впечатлилась. Хотя, сложно сказать, что ее за сегодняшний день впечатлило больше — личный опыт участия в боевой операции, посещение Лубянки или то, как Серов оскалился мне, как родному, а Лютый ехидствовал всю дорогу на тему «брать живыми».

— Мирный, когда я говорил «живые», я надеялся, что им потребуется максимум костоправ, а не хирург! — заявил он.

— Четче надо формулировать желания, Игорь Вячеславович, — пожал я плечами в ответ. — Вселенная не любит неопределенности.

Водитель из силовиков не сдержался и хрюкнул, за что получил грозный взгляд через зеркало заднего вида от Лютого. Мне же выразительно погрозили кулаком.

В общем, мы подписали ворох бумажек о неразглашении, заполнили второй ворох свидетельских показаний и в состоянии выжатых лимонов отправились в общежитие.

Автомобиль мой любезно оттащил на парковку университета городской эвакуатор. Видимо, Лютый подозревал, что я наплюю на всю их бюрократическую волокиту и укачу с Василисой в закат.

Не так далек от истины он, конечно, был. Прозорливый мужик, что и говорить.

Так что в общежитие мы добрались почти под самое утро. Василиса отправилась отсыпаться, а я — доделывать дела по итогам сегодняшней ночи.

С Кириллом Нахимовым кроме общих пьянок, трапез и гонок на Ходынке нас мало что связывало. Этот парень был немного в себе по понятным причинам глубокой личной травмы. Хотя мне последнее время казалось, что Кирилл вылезает из своей ракушки, но сблизиться, как, например, с Тугариным, пока не было случая.

Наверное, по каким-нибудь аристократическим заумным этикетам это накладывало ограничения на общение, но мы лицеев не кончали, нам похрен.

Так что утром, когда любой студент пытается разбить будильник или отодраться от кровати, я уверенно постучал в дверь к Нахимову.

Удивительное дело, но открыл Кирилл быстро.

— Алекс? — удивился хозяин комнаты.

— Доброе утро. Есть разговор, — не стал кружить вокруг да около я.

— Проходи, — Нахимов посторонился, впуская меня к себе.