Императрица
Шрифт:
Так в конце концов и было решено, а поскольку мятежный дух в императрице не угасал, то принц Гун решил посоветовать императору разрешить Цыси провести жаркие месяцы за пределами города в Летнем дворце. Там, среди озер и садов она будет гулять с наследником и фрейлинами и таким образом забудет про беды, которые обрушились на страну.
— Императрица Западного дворца любит зрелища и представления, — говорил принц Гун императору, — пусть в Летнем дворце построят помост и наймут актеров, чтобы услаждать ее. Тем временем я обсужу с советниками, какой ответ следует послать на юг. Не следует забывать, что весной мы будем праздновать
Этими мерами принц Гун надеялся успокоить гнев Цыси и направить все ее мысли на удовольствия, а не на гордую месть. В глубине души он чувствовал опасность и поэтому намеревался посоветоваться не только с министрами и принцами, но и со всеми, чьей мудрости мог доверять. Принц Гун предполагал, что в скором времени угроза от европейцев усилится. Эти белые люди из молодых бедных стран открыли для себя несметные богатства древней Азии, кто сможет заставить их забыть об этом? К сожалению, он не знал, как следует их отвлечь, пока во дворце будет продуман план защиты. Принц Гун действительно тревожился, не спал ночами, потерял аппетит. Предмет его размышлений оказался слишком глубок для его умственного взора. Старые цивилизованные нравы, основанные на ценностях согласия и мудрости, находились под угрозой со стороны молодой грубой силы. Кто выйдет победителем из этой схватки и в чем заключалась верховная сила — в насилии или в мире?
Обстановка в стране была настолько мрачной, что Сын неба возобновил старинную традицию, почти позабытую со времен предшествующей династии Мин. На Празднике весны, посвященном памяти всех усопших, император, крайне озабоченный и напуганный, объявил, что совершит обряд в храме Предков. Древний храм был расположен в обширном парке среди высоких сосен. Возраст этих могучих деревьев превышал человеческую память: ветры и песок скрутили их стволы и ветви, а землю у подножия устилал густой и мягкий, как ковер, мох.
В дни торжеств в храме на подушечки из желтого императорского атласа укладывали таблички духов усопших императоров, сделанные из дорогих пород дерева. На табличках были вырезаны их священные имена. Монахи, облаченные в желтые одеяния, следили за парком и заботились о храме, и вокруг стояла тишина, тяжелая, как давно прошедшие века. В этом застывшем мире не пели птицы. Только весной прилетали белые журавли, которые вили гнезда на скрученных соснах, выводили своих птенцов'и осенью улетали.
И вот на Праздник весны в старинную обитель прибыл император с принцами, советниками и министрами. Был предрассветный час, и от земли поднимался туман, необычный для сухого северного климата: брат, глядя на брата, мог обознаться. Таблички с именами покойных маньчжурских правителей доставили в храм за два дня до праздника из специального зала, находившегося рядом с императорской библиотекой. При свете роговых фонарей Ань Дэхай и младшие евнухи в последний раз проверяли парадное убранство одиннадцати небольших тронных стульев, на которые водружались таблички.
Все было готово к прибытию Сына неба. Ночь, согласно ритуалу, император провел в Зале воздержания без еды, питья и без сна. Подобным же образом в течение трех дней народ страны не ел мяса, не брал в рот ни чеснока, ни масла, не пил вина, не слушал музыки, не смотрел
Перед рассветом придворный мясник доложил, что забил жертвенных животных, вылил свежую кровь в чаши и закопал кости и шкуры. Принцы сообщили, что уже написана священная молитва, которую Сын неба должен произнести в честь Предков-хранителей, чьи имена увековечены на табличках.
Выслушав эти сообщения, Сын неба поднялся, чтобы позволить главному евнуху облачить себя в торжественные одежды для жертвоприношения. Одежды были темно-пурпурные, отделанные золотом. Опираясь на кузенов, император вошел в храм, где его встретил младший брат принц Гун. Никого из чужих на церемонию не допускали, даже храмовые евнухи удалились. Лишь члены императорского клана остались в храме. Принцы вышли навстречу Сыну неба и, почтительно поклонившись, повели его вдоль одиннадцати священных табличек. Возле каждой император делал девять низких поклонов, ставил чаши с едой и питьем и произносил молитву, в которой просил о мире и о защите от новых врагов, пришедших с Запада. Молитва была длинной, но император неторопливо читал ее одиннадцать раз подряд, стараясь громко и четко выговаривать слова.
Он поведал духам Великих покойников о том, что сделали европейцы, как они воюют и как захватывают территории. Он рассказал, что белые люди, подобно варварским племенам, приплыли на кораблях, и эти корабли извергали огонь и пугали народ. Он возмущался, что иностранцы настаивают на невыгодной для Китая торговле.
— У нас есть собственные товары, о, Почтенные предки, — говорил император в своей молитве, — нам не нужны игрушки западных людей. Чего нам не хватает под покровительством наших Предков-хранителей? Мы молим Почтенных предков дать нам свою защиту. Пусть уйдут чужестранцы! Пусть болезни уничтожат этих людей! Нашлите на них ядовитых насекомых, чтобы перекусали их до смерти! О, Хранители нашего народа, верните нам нашу землю и дайте нам мир!
Молитва закончилась незадолго до восхода солнца. Проснулись стаи белых голубей, спавших под широкими карнизами храма. Птицы расправляли крылья и кружили в рассветных сумерках над древними соснами. Фонари угасли, и было видно, как плясали пылинки в бледных солнечных лучах, проникавших в двери храма.
Церемония жертвоприношения была завершена, и Сын неба позволил увести себя. Войдя в императорский паланкин, он возвратился во дворец. И по всей стране люди тоже вернулись к привычной жизни, успокоенные и ободренные, потому что сам Сын неба поклонился Предкам-хранителям, известил их о положении дел и вознес молитву от имени всего народа.
Совершив в Праздник весны ритуал жертвоприношения и попросив защиты у Предков, император обрел новые силы. Когда приблизился шестой месяц лунного года, а летняя жара усилилась, он, по подсказке Цыси, решил отправиться в Летний дворец вместе с обеими супругами, а также взять наследника. Неспокойная обстановка в стране не позволяла ему осуществить это желание раньше. «Что будет, — думал он, — если во время моего отсутствия китайские мятежники вздумают перейти в наступление? Или белые люди пойдут на кораблях к северу, выполняя свои угрозы?..» К счастью, нежелательных событий не произошло. Наместнику императора на юге удавалось обещаниями и отсрочками сдерживать и мятежников и европейцев.