Император
Шрифт:
– И часто ты таким образом развлекаешься? – отсмеявшись, поинтересовался Егор.
– Да с того самого случая – никогда. Голова ведь – чтобы думать, а не колеса об нее бить.
– Молодец! – Господин Георг одобрительно улыбнулся. – Значит, так, Фридрих, назначаю тебя сержантом – старшим. Но не думайте, что вы уже приняты – еще нужно пройти испытание.
– Мы готовы, господин, приказывайте!
Вскочив с бревен, парни, числом в дюжину, изъявили полное желание немедленно ринуться в бой.
– Нет,
– Вполне, – наморщив лоб, отозвался за всех Фридрих. – Сколько мы можем думать?
– До вечера, – усмехнулся Егор. – Придумаете раньше – сообщите. Живу я…
– Я знаю, господин Георг.
Юный Бруно возвращался на постоялый двор с радостным сердцем: он только что встретился у Красных ворот с братом Деметриусом, и тот дал ему любовное зелье, даже два – первое наказав подмешать в вино сразу двоим – не только служанке, но и ее господину.
– Видишь ли, мальчик мой, – воровато оглядываясь, пояснил монах, – насколько я понял из твоих же слов, твоя Лерба, несомненно, испытывает какие-то чувства к своему хозяину… так?
– Да, – тряхнув челкой, отрок покусал губу. – Так.
– В этой вот, синей склянке, – снадобье против любви, обоим его и всыплешь – ну, чтоб друг друга разлюбили, понимаешь?
– Угу.
– Ну, а потом настанет черед для другого зелья – красного. Сам его выпьешь и угостишь девчонку, понятно?
– Я все понял, святой брат! Сделаю, как ты сказал, спасибо! Так я побегу уже?
– Беги, – ухмыльнулся монах. – Беги, милый Бруно… мой маленький глупый друг.
Последнюю часть фразы убежавший отрок, конечно, не слышал… Правда, и далеко не отбежал – вернулся, ухватив францисканца за сутану:
– А что, если не сработает, если что-то пойдет не так?
– Фома ты неверующий, братец!
– А вдруг я нечаянно разобью склянки или они разольются – всяко ведь может быть?
Монах смачно зевнул:
– Ну, что с тобой делать? Я почти каждый день в твоей любимой корчме обедаю – где вкусные лопухи в меду подают. Туда, если что, и заглянешь… может быть.
Проводив парнишку глазами, францисканец тихо пробормотал про себя что-то про корчму «с этими проклятыми лопухами», в которой уж придется посидеть, ибо мало ли что – вдруг «это чучело» и впрямь разобьет склянки? Или, что вернее, их у него украдут – в корчмах-то тот еще народец!
В отсутствие хозяина Лерба быстренько прибралась в комнатах, затем, натаскав воды, искупалась в кадке и, накинув рубаху, уселась у окошка на лавке и принялась зубрить азбуку:
– А-а,
Не такой уж и сложной оказалась наука, тем более Лерба была девушкой неглупой и целеустремленной – весьма. Если б еще никто не мешал… так ведь нет, малыш Бруно приперся, какой-то необычно взволнованный, радостный, можно даже сказать – шальной. Уселся на скамью да глазищами своими уставился, бедную девчонку смутив – Лерба даже рубашку на коленки натянула… хотела было и юбку, и передник надеть, да жарко.
– Ты что же, меня стесняешься, да? – обиженно поджал губы отрок. – Будто мы с тобой голыми не купались.
– Мало ли с кем я купалась… Не мешай! «Бэ» и «а» – «ба», «цэ» и «е» – «це»…
– Ты, Лерба, грамоту учишь?
– Учу, да.
– Я тоже скоро буду.
– Ну и пожалуйста. А сейчас – не мешай. «Вэ» и «у» – «ву»…
– Лерба! – Отрок все же не усидел тихо.
– Чего тебе?
– А ты и я… я тебе хоть немножечко нравлюсь?
– Ты? – Девушка хмыкнула и пригладила волосы рукой. – Ну, на лицо ты приятный…
– Ой! – Услыхав такое, Бруно разулыбался до ушей. – И ты даже поцеловать меня можешь?
– Поцеловать? Тебя? – Девчонка скривилась. – Ну, нет, больно уж от тебя потом несет, братец! Вот если б ты вымылся… или хотя б сполоснулся… Кадка у нас есть, а воду во дворе, из бочки возьми… хотя можешь и прямо в бочке – уж на тебя-то никто пялиться не станет.
– В бочке, ага! Смотри – ты ведь обещала… – На ходу срывая одежку, Бруно выбежал во двор, что-то радостно крича…
Лерба прислушалась – парень-то вел себя необычно, а господин приказывал на все необычное самое пристальное внимание обращать.
– Господи, господи! – запрыгнув в бочку с водой, радостно вопил парнишка. – Может, и никакого зелья не нужно?!
Зелье? Кажется, он именно так и сказал – зелье. Или – послышалось. Бруно ведь соврет, недорого возьмет, поболтать этот парень любит.
– Ну, вот! – Натянув штаны и прихватив рубаху, отрок живо прискакал наверх. – Теперь уж от меня потом не пахнет. Целуй!
– Потом не пахнет, – принюхалась девушка. – Но навозом несет – как из коровника. Господи… что же они, навоз в той бочке держали? Ладно, не дуйся… иди сюда, вот, на скамейку садись. Глаза закрывай, ага…
Взяв парнишку за плечи, Лерба быстро чмокнула его в губы и засмеялась:
– Ну, все.
Бруно открыл глаза:
– Нет, мало!
– Ишь ты, мало ему… Хорошо, я тебя еще разок поцелую… долго-предолго, сладко-пресладко – хочешь?
– Конечно, хочу! – Парень аж подпрыгнул от радости.
– Тогда скажи: чего это ты такой нынче веселый? И о каком таком зелье толковал?
– Зелье? – Юный Казанова прикинулся простачком. – Какое еще зелье?
Девушка строго нахмурила брови: