Император ярости
Шрифт:
Сильно.
Я визжу, резко вздыхая, когда боль возвращает мое внимание к нему.
— Не так ли.
— Да, — наконец бормочу я, лицо пылает. — Доволен?
Он ничего не говорит. Но внезапно он отстраняется, слезает с меня и встает с кровати. Я хмурюсь, смущенная и, к своему стыду, ненавидя чувство отверженности, которое возникает у меня в груди, когда наблюдаю, как он поворачивается и начинает снова надевать джинсы.
Господи, я что, расстроена, что псих решил не
Обратись за профессиональной помощью, Фрея.
Мал надевает рубашку и поворачивается, чтобы взглянуть на меня, пока я сворачиваюсь на кровати и натягиваю простыню на свою наготу.
— Завтра вечером, — бормочет он. — Мы это исправим.
Я моргаю, ум лихорадочно работает.
— Прости, что?
— Я заберу твою девственность, Фрея, — говорит Мал, его голос спокойный, как будто он сообщает что-то простое, вроде погоды. — Это соглашение не работает, если ты девственница.
Мое сердце бешено колотится, пока я пытаюсь что-то сказать.
— Я… занята завтра. У Анники девичник.
Это даже не ложь. Действительно то, что у меня запланировано на завтра.
Мал ничего не говорит, пока он возвращается к кровати. Он протягивает руку и обхватывает мой подбородок, проводя пальцами по горлу, пока наклоняется ближе.
— Мне все равно.
Темнота в его тоне посылает волну страха через меня, смешанную с чем-то еще — чем-то, в чем мне стыдно признаться.
Как и все, что он заставляет меня чувствовать.
— Завтра, — тихо рычит Мал. — Ты моя.
Его слова висят в воздухе еще долго после того, как он ушел, и мое тело все еще дрожит, когда я заползаю в кровать, а рассвет начинает подниматься над горизонтом Манхэттена.
Само собой разумеется, сон не приходит легко.
16
ФРЕЯ
Когда мы с Анникой собираемся вместе, все имеет свойство… выходить из-под контроля.
Быстро.
Но сегодняшний вечер, возможно, установит новый рекорд.
Громкий, алкогольный храп привлекает мое внимание. Я фыркаю, бросая взгляд на Аннику, которая лежит лицом вниз на одной из двух кроватей в отеле, все еще в своем вечернем платье, ее рыжие волосы раскинуты вокруг, как на месте преступления.
Другая кровать занята Ханой Мори, сестрой Кензо — которая, как выяснилось, чертовски крутая. Она тоже крепко спит после того, как напилась с нами. Но в отличие от горячего беспорядка на другой кровати, который представляет собой моя лучшая подруга, сестра Кензо — это ее обычная, хирургически собранная версия себя.
Ее серебристые, бело-русые волосы идеальны, аккуратно уложены назад и набок на подушке. Платье, в котором она была сегодня, висит на вешалке на двери ванной. Она действительно под одеялом, аккуратно, лицом вверх, со сложенными на груди руками.
…Я имею в виду, что на ней чертова маска для сна.
Я мечтала о том, чтобы быть
Тоже пила всю ночь. Но я знала меру, что хорошо, учитывая всю эту погоню на машине и пересечение границы.
Я же говорила, что все быстро вышло из-под контроля.
Вечер начался достаточно невинно. Сестра Анники, Тейлор, взяла Аннику, ее подругу Фуми — которая, кстати, сводная сестра Кензо, но это долгая история — и меня в невероятно потрясающий ресторан с тремя звездами Мишлен. Тейлор и Фуми должны были уйти после ужина, потому что у них рано утром суд, ведь они крутые юристы. Именно тогда к нам присоединилась Хана.
Я виню караоке, которое последовало дальше, как первый домино, который начал все, что привело нас сюда. Несколько раундов напитков, вероятно, тоже не помогли. Как и то, что мы трое демонстрировали свои «скрытые таланты».
Хана, например, может выпить шот, не используя руки. Что касается меня, я нашла группу пьяных, глупых, возбужденных финансистов-дурачков и сказала одному, что хочу связаться с ним позже и позволить ему «трахнуть меня, как животное».
…Апофеоз моего «грязного разговора». Дерьмово, знаю.
Цель заключалась не в том, чтобы трахнуть этого придурка. А в том, чтобы он дал мне свой разблокированный телефон, чтобы я могла оставить ему свой номер.
Вместо этого я быстро перевела себе пять тысяч с его счета через Venmo.
И именно тогда мы с Анникой и Ханой решили свалить отсюда к чертям.
Однако за пределами клуба все действительно пошло наперекосяк. Как идиотка, я сказала Хане, что Анника — мастер воровства. Что она может украсть что угодно. «Даже спортивные машины!» — хвасталась я.
И, похоже, Хана такая же любительница эскалации ситуаций, как мы с Анникой. Потому что вскоре мы уже подбивали Аннику взломать чертов Bugatti, припаркованный на улице.
Прежде чем я успела опомниться, мы уже катались по Нижнему Манхэттену на угнанном суперкаре за триста тысяч долларов, а за нами появились копы. Чтобы сделать все еще веселее, у меня был зажженный косяк, а у Ханы в сумочке был пистолет, на который у нее не было разрешения.
Да.
Если бы мы были умными, мы бы сразу же признали поражение и наняли хорошего адвоката. Но, к черту это.
— Я выдыхаю, делаю глоток водки из стакана, любезно предоставленной мини-баром в номере отеля. Поворачиваюсь к окну и прислоняю лоб к стеклу, глядя на Монреаль.
Да. Монреаль.
Опять же, я не могу достаточно подчеркнуть слово «эскалация».
Погоня на машине, чтобы уйти от копов, превратилась в погоню по шоссе, чтобы уйти от полиции штата. В этот момент, черт возьми, можно уже идти ва-банк, верно?
Так мы и поступили. Мы просто… рванули. Через час, мчась по I-87, мы потеряли их.